ГЛАВА 37
Вагнер любил входить неожиданно в комнату Изабелы. Он велел снять все замки в доме и поэтому открывал дверь ванной, туалета, спальни тогда, когда хотел. Он распахнул дверь кабинета и увидел Изабелу за письменным столом.
– Ну чего ты там пишешь? – спросил он громко. – Можно заглянуть? – Он подошёл сзади и, обняв её, заглянул через плечо.
Это уже стало игрой-травлей. Изабела быстро сложила листок и положила его в лифчик.
– Не прикасайся ко мне, я пишу письмо отцу.
– A-а, понятно, хочешь его уговорить вернуться в дом. А знаешь, по-моему, единственный, кто может помочь, – это мы. Разве тебе не хочется, чтобы они вновь жили вместе в мире и согласии? У нас есть один способ, ведь мы можем подарить им внука, правда? – Вагнер начал расстёгивать пуговицы на её блузке. – И тогда, наверное, все станут счастливы, и мы с тобой тоже.
И в этот момент Изабела вынула из-за пазухи опасную бритву. Вагнер отскочил.
– Знаешь, что это такое, Вагнер?
– Ах ты, сука, вот до чего ты дошла!
– А теперь мы с тобой поедем к отцу, и я отдам ему это письмо, пусть он узнает, как ты вынудил меня стать твоей женой.
– Ты сумасшедшая тварь!
– Так ты едешь со мной или нет?
– Я не поеду с тобой в одной машине.
– Как угодно.
Они подъехали к дому почти одновременно и вошли в него как бы вместе.
– Изабела, прошу тебя, не делай этого! – успел прошептать Вагнер.
В гостиной они застали Конрадо и Венансию, в передней стояли чемоданы: это Конрадо съезжал в отсутствие Лаис, чтобы избежать ненужных разговоров.
Венансия и Конрадо тут же замолчали и с удивлением смотрели на молодожёнов.
– Отец! – сказала Изабела, протягивая ему письмо. – Положи это в свой сейф!
– Что это? – удивлённо спросил Конрадо.
– Это… Это моё завещание.
– Но ты ещё так молода, Изабела! – мягко сказала Ве-нансия. – Тебе рано думать о смерти!
– Если папа уходит от мамы, значит, мир рухнул! Во всяком случае, для меня. Ты извини, папа, я не буду тебя провожать.
– Я тебя понимаю, Изабела.
Изабела и Вагнер ушли.
Пришла беда, открывай ворота!
Патрисия, Уго и Оливия пробрались в дом с чёрного хода и, к ужасу лакея Северино, опустошали бар на кухне. Деликатный Северино понимал, что в нынешней ситуации идти в гостиную, сообщать о том, что творится на кухне, было бы просто бесчеловечно, тем более что к Венансии и Конрадо присоединилась Лаис. Северино очень любил Лаис – она была доброй, великодушной хозяйкой, никогда не унижала его и вникала во все его проблемы. Поэтому он с горечью смотрел, как подростки опрокидывают бокал за бокалом.
– …Я надеюсь, что это всё шутка?! – попробовала повернуть ситуацию Венансия.
– Мрачная шутка, мама.
– И неуместная, – добавила Лаис. – Мне кажется, Конрадо, ты бы мог отложить свой отъезд до лучших времён. Прости, но это похоже на бегство крыс с тонущего корабля.
– Этот корабль идёт на дно не по моей вине.
– Дети, такое случается в самых лучших семьях, не преувеличивайте трагедии. Я не желаю на это смотреть, ради Бога, прекратите этот ужас!
– Ты права, мама, продлевать этот кошмар незачем! Я уже поговорил с Пати, Изабела в курсе, Аугусто тоже. Я могу сделать для тебя ещё что-нибудь, Лаис?
– Да, ты мог бы… Но не захотел. Мне очень жаль.
Конрадо поднялся и позвал:
– Северино! Помоги мне вынести чемоданы!
Лаис опередила его: быстрыми шагами она вышла из гостиной, завела машину и уехала.
Северино помог Конрадо уложить чемоданы в машину, вернулся в гостиную и, смущаясь, сказал:
– Дона Венансия, мне кажется, вам не мешало бы зайти на кухню.
Уго, Оливия и Патрисия напились почти до бесчувствия. Особенно Патрисия.
– Пати, с тобой точно всё в порядке? – с пьяной озабоченностью спрашивала Оливия.
– Всё нормально, мне сейчас очень хорошо, – отвечала Патрисия, и слёзы текли по её лицу.
– Ты дойдёшь до своей комнаты?
– Я пошла. Нет, останьтесь со мной, давайте выпьем ещё чуть-чуть, мне так плохо.
– Нет, – сказал Уго и встал, качаясь. – Нам пора идти.
– Нет-нет, не уходите.
– Ложись спать, Патрисия. Утро вечера мудренее, всё образуется, никуда не денется твой папаша.
– Мне пора домой, – сказала Оливия. – Я ухожу! Пока!
Патрисия осталась одна и снова налила себе большой бокал виски. И в этот момент на кухню вошли Северино и Венансия.