– А крышка где?
– Откуда я знаю?
– Послушай, дочка, как ты разговариваешь? Я ведь покупаю, а не продаю.
– Ну и идите, покупайте в другое место.
– Какая наглость! Ты что о себе вообразила? Если считаешь, что заслуживаешь лучшей участи, – иди в «Корте Инглезе», только там тебя и минуты не продержат.
Эмилия, которая рылась рядом в китайском барахле, сортируя его, заметила негромко:
– Её так воспитали. Что ещё можно ждать от девочки, она ведь росла без отца.
Но Мерседес услышала эту реплику. Уперев руки в бока, в лучших традициях базара, она окрысилась на Эмилию:
– Слушайте, не суйте нос не в свои дела! Займитесь лучше своим барахлом, а то, не дай Бог, придёт инспекция и у вас всё конфискуют. Это же контрабанда.
– А ну заткнись, писюха! Я продаю качественный товар с накладными, а не такую дрянь, как ты! Я тебя насквозь вижу, вообразила себя Кармен Мирандой, а твоё место на помойке. Ты даже не годишься продавать мясо на празднике самбы.
В ответ Мерседес запустила в Эмилию пластмассовый дуршлаг.
Изабела испытывала отвращение к объятиям и поцелуям Вагнера, и в то же время её тянуло к нему. При своём модном гимнастическом клубе мать содержала элегантное кафе, где знатные дамы после занятий шейпингом попивали кофе и соки.
Туда же приходили на ланч служащие офиса Конрадо.
То ли от нечего делать, то ли повинуясь неодолимой силе, Изабела приходила в кафе в те же часы. Вот и сейчас она была здесь и заметила, как Рената, улыбаясь, передала Аугусто бумажку и, смеясь, сказала:
– Вот твой драгоценный адрес.
– Молодец! – просиял Аугусто. – Сколько я тебе должен?
– Я пришлю тебе счёт.
В кафе вошёл как всегда элегантный Вагнер, и Изабела тотчас выпрямила спину, выпятив слишком большой для такой юной особы бюст. Но Вагнер не увидел её и направился к Аугусто. Он остановился возле нового босса в позе ожидания приказа.
– Знаю, знаю, Вагнер. Мы должны многое обсудить, но ланч – время для решения личных проблем.
Аугусто подошёл к телефону на стойке бара, взял его и скрылся за огромной старинной кофеваркой.
– Вагнер, я здесь! – кокетливо окликнула Изабела.
Вагнер просиял и сел рядом.
– Что? Получил афронт от юного шефа?
– Не понимаю, что с ним происходит, он какой-то невменяемый.
– Влюбился.
– Это не беда. Я тоже влюбился в одну девчонку. – Вагнер положил руку на колено Изабелы.
Она резко отодвинулась, но сказала просительно:
– Не надо Вагнер. Ты же знаешь – мне это не нравится.
– Рано или поздно понравится. А кто эта девчонка?
– Понятия не имею. Знаю только, что она из бедной семьи.
– А где они познакомились?
– Что ты ко мне привязался? Спроси Аугусто.
– Значит, он нашёл какую-то нищую девчонку… Наверняка шлюшку. Узнаю нашего Аугусто.
Китерия притащила Оливию к строгому белому зданию в колониальном стиле – колледжу Сен-Клер.
Оливия с ужасом смотрела, как монахини в белом облачении ведут, построив парами, благонравных девочек в столовую. Мимо прошла Патрисия.
– Смотри, какие здесь ранцы носят, – кивнула ей вслед Оливия, – а ты мне купила в «Корте Инглезе». Ранец должен быть от «Бенетоне».
– Обойдёшься. Мне пришлось выложить кругленькую сумму этим святошам на их богоугодные дела. Целое состояние! И всё это ради того, чтобы тебя приняли в этот лицей. Надеюсь, ты оценишь мои затраты и подружишься с Патрисией Соуто Майя, дочерью Лаис.
– Далась она тебе.
– Это просто необходимо. Ты обязана мне помочь. Я хочу, чтобы вы стали сиамскими близнецами. – Китера подтолкнула дочь к парадному.
Бедная Оливия, озираясь, брела по огромному светлому коридору. Три девчонки, хихикая, шептались у окна. Одна из них была та самая, с дорогим рюкзаком. Оливия остановилась, чтобы спросить, где кабинет химии, и нарвалась на хамство. Хамила Патрисия. Оливия не осталась в долгу. Но в конце коридора показалась фигура настоятельницы, и девчонки нырнули в класс. Оливия за ними.
– Убирайся отсюда,– прошептала Патрисия. – Мы будем смотреть фильм. Этот фильм не входит в программу.
Девчонки покатились со смеху, а Патрисия вставила кассету в видеоплейер.
– Убирайся живо, а то я тебя проучу, – наступала Патрисия на Оливию.
Оливия хотела влепить ей, как следует, но в этот момент в класс вошла настоятельница.
Она преклонила колено у статуи Мадонны, стоящей в углу, и строго спросила:
– Интересно, чем вы занимаетесь?
Девчонки побелели от страха.
– Патрисия, я спрашиваю, что вы здесь делаете? Подойди ко мне, я не слышу, что ты там бормочешь.