– Худший слепец тот, кто не желает стать зрячим. Но я только повторяю чужие слова.
– Да, пока я не забыла, спасибо, что замолвила словечко за мою Мерседес. Бог даст, всё будет хорошо.
– Будем надеяться. Она спит?
– Ты долго ещё собираешься валяться в постели, Мерседес? Мерседес, ты что, не слышишь, что я говорю? Не притворяйся! – зычно крикнула Женуина.
– Ты так кричишь, что тебя, наверное, слышно во всей округе. – Мерседес вышла из спальни и притворно потянулась.
– Да, только до тебя одной не доходит.
– Я пока не глухая. – Мерседес стала лениво перебирать блузки и платья, разложенные на диване.
– По-моему, тебе не слишком нравится работа, которую я нашла для тебя. Скажи, права я или нет? – спросила Зели.
Мерседес не ответила.
– Зели тебя спрашивает, отвечай!
– Я всё слышу, мама. По-твоему, мне должно быть приятно, торчать за прилавком и продавать всякие тряпки неизвестно кому?
– Но это неплохой магазин, – кротко сказала Зели, – туда ходят только состоятельные покупатели.
– Интересно, кто это из них станет покупать страшные одеяла, которые вы шьёте?
– Если бы их не брали, тогда бы их не стали там продавать. – Кротость Зели не имела предела.
– Ты как разговариваешь? – Женуина спрыгнула со стула, схватила дочь за шиворот. – А ну, извинись!
– Да ладно, не ссорьтесь. Они все так сейчас разговаривают. Уго стал просто невыносим. Отпусти её, Женуина, – попросила Зели.
– Не отпущу, пока не извинится.
В дверь резко позвонили. Все трое замерли, ожидая чего-то худого. Здесь входили к соседям запросто; звонок в дверь мог означать либо приход полиции, либо почтальона с дурной вестью, либо налоговую инспекцию…
Женуина побледнела.
– О, Святая Дева! – прошептала она. – Не выходите из комнаты, я сама открою.
– Я, пожалуй, уйду через кухню, ладно? – прошептала Зели.
Она работала нелегально и больше всего боялась налоговой инспекции, а здесь – налицо следы преступления: куски материи, нитки, булавки, выкройки.
Женуина открыла дверь. На пороге стоял элегантный мужчина лет сорока, загорелый, холёный, с удивитено голубыми глазами.
Это был Вагнер.
– Здравствуйте. Мерседес здесь живёт?
– Мерседес! Иди сюда!
– В чём дело? Опять ты кричишь, как оглашённая. – Мерседес вышла в прихожую и замерла, с ужасом глядя Вагнера.
ГЛАВА 7
Приехав в этот район, Вагнер с отвращением вспомнил своё детство и юность, прошедшие на такой же нищей, шумной улице. На секунду его охватило сомнение: правильно ли он делает, приехав сюда затем, чтобы уничтожить любовь Аугусто, разрушить жизнь ничтожной хорошенькой девчонки. Но тотчас он успокоил свою совесть.
«Аугусто не будет счастлив с этой авантюристкой из предместья, а её нужно использовать по прямому назначению. Больше она ни на что не годится».
Ещё один приступ тоски он испытал, увидев до блеска надраенную ручку двери дома Мерседес. Так же делала и его мать. Она видела в кино, что у богатых дверные ручки сияют золотом.
И Женуина напомнила мать несгибаемой волей к жизни и истинным, природным темпераментом, – всё это он распознал в ней сразу.
– Мерседес, ну пригласи же молодого человека в комнату.
– Прошу, – Мерседес рукой показала на открытую дверь. Она сумела взять себя в руки и держалась спокойной с достоинством.
– А вы кто будете? – любезно осведомился Вагнер у Женуины.
– Я Женуина Миранда, работаю в доме прислугой. Извините – не убрано…
– Да брось ты, мама. К чему этот театр? Дай лучше гостю ликёра и оставь нас.
– Вот. Угощайтесь. Это замечательный ликёр, он прибавляет мужской силы. – Женуина поставила на стол пузатую деревенскую бутылку грубого стекла. – И название у него необычное – «Источник с патокой».
– «Источник патоки», – поправила Мерседес.
Вагнер внимательно оглядывал комнату. Всё знакомо: дешёвая полированная мебель, веера на стене, хрустальные бокалы за стеклом горки. Жалкие попытки победить бедность.
Он вспомнил, как рыдала мать, когда он нечаянно разбил севрскую фарфоровую чашку, подаренную матери хозяйкой дома, где она служила прислугой. Вспомнил, как дал себе тогда слово, во что бы то ни стало вылезти из нищеты. «Вот и девчонка решила вылезти, а ты её топишь», – подумал он.
– Мама, – прошептала Мерседес, – ну уйди ты, пожалуйста. Слушай, – обратилась она к Вагнеру, – давай поговорим в другом месте.
– Понял. – Вагнер встал. – Я жду тебя в машине.
– Как, вы уже уходите? – выскочила в коридор Женуина. – А ужин? Мы живём бедно, но питаемся хорошо. У меня сегодня сладкий картофель с мясом.