– Вы не поверите, какое удовольствие доставило мне знакомство с вами, сеньора, – галантно раскланялся Вагнер.
– Вы тоже меня просто очаровали. – Женуина изобразила нечто, похожее на поклон мушкетёров. – Но сеньора для меня слишком торжественно. Называйте меня просто Жену… – Она оглянулась на дверь и зашептала: – Мерседес очень добрая девушка, трудолюбивая, честная, вы понимаете? Честная.
– До встречи.
Вагнер повёз Мерседес в ресторан, он предвкушал, как будет мучить её иронией и оскорбительными намёками, но чем больше он вглядывался в бледное личико с голубыми глазами под густыми бровями, тем больше ему хотелось говорить совсем другое, но он сдерживался.
– Ты ушла, по-английски, не попрощавшись. Но я всё понял и не обиделся… Ты же сказала, что у твоей мамы званый ужин… и ещё… ты торопилась вернуть серьги, которые взяла у неё без спросу…
– Я знала, что ты обязательно вернёшься к этой истории.
– И ты уже успела придумать что-нибудь новенькое в своё оправдание?
– Нет. Если я чему-нибудь в этой жизни и научилась, милый, так это достойно проигрывать.
– Знаешь, порой у тебя столько горечи во взгляде… и это совсем не идёт к твоему красивому лицу. С такой внешностью надо развлекаться в Париже, кататься на парусниках в Ангра… посещать дорогие магазины в Милане… Слушай, я ведь тоже не родился в золотой колыбельке и не получил в наследство роскошные апартаменты, лучшую автомодель года. Но честно скажу тебе, Мерседес, я в жизни не видел места лучше, чем этот город, где ты живёшь.
– Ты пригласил меня в ресторан, чтобы пропеть гимн Рио? – насмешливо спросила Мерседес.
– Нет. Чтобы пропеть гимн тебе. Ты сама не осознаёшь своей силы… Ты из тех женщин, кому дана власть над мужчинами… Я не могу тебя забыть… А для тебя наша встреча ничего не значила?
– Я думала, что после того, как я с тобой обошлась.
– Слушай, давай похороним этот инцидент. Что прошло – то прошло. Важно только то, что будет с нами в будущем… я бы хотел просить тебя… дай мне возможность лучше тебя узнать. Мы будем иногда просто кататься по городу, заходить в рестораны…
Глаза Мерседес заблестели.
У Мерседес началась новая жизнь. Даже работа в лавке Китерии Жордан уже не казалась ей тошнотворной, тем более что, приглядевшись к тупой и вздорной хозяйке, она разгадала хитрым умишком, что Китерией можно манипулировать, если ухватиться за нужные ниточки. А ниточками были: тщеславие, глупость и доходящая до болезненности падкость на лесть.
Они уже побывали с Вагнером в маленьких уютных ресторанчиках. Мерседес льстило, что этот высокий, элегантный мужчина – её спутник. Она ловила завистливые взгляды женщин. Вот и теперь она вертелась перед зеркалом, ожидая, когда Вагнер заедет за ней.
– Слушай, мне тоже нужно зеркало, – Женуина шутливо потеснила дочь плечом. – Конечно, на празднике в честь Тулио самой красивой будешь ты, но мне тоже хочется тряхнуть стариной.
– Какой праздник? При чём здесь я? Мы договорились с Вагнером пойти в ресторан.
– Но зачем же тратить бешеные деньги на ресторан? Пригласи молодого человека на наш праздник. Будет шашлык, жаркое из вырезки.
– Хватит и того стыда, что я натерпелась из-за тебя в прошлый раз. Но тебе мало унижения, ты ещё хочешь пригласить его на деревенский праздник, чтобы он посмотрел, как разношерстная толпа будет уплетать мясо не первого сорта.
– Я могу специально для него сделать паштет.
– Спасибо. И не называй его молодым человеком. Это вульгарно и глупо. Никакой он не молодой.
– Да уж это – точно. Сначала этот верзила произвёл на меня впечатление. Я даже растерялась. Но когда он ушёл, у меня будто камень лёг на сердце, – появилось дурное предчувствие. Уж лучше бы пришёл тот, из отеля, хоть он и не богатый. Я же вижу, что ты о нём всё время думаешь. – Женуина обняла дочь, но Мерседес резко отстранилась.
– Мама, с тобой говорить – сущее наказание.
– Это почему же?
– А потому, что ты не видишь себя со стороны.
– Нет, вижу, моя милая. Благодаря покровительству Святой Лузии, у меня со зрением всё в порядке. Но неужели тебе действительно за меня стыдно?
В доме верной подруги Женуины – Зели тоже была не лучшая атмосфера перед праздником. Как и Женуина, Зели воспитывала детей одна, трудилась не покладая рук, внушала только добродетели, но если Нанда не доставляла огорчений, то четырнадцатилетний красавчик Уго обещал вырасти в большого мерзавца. Безотцовщина. И как ни бьются женщины во всех концах света, вирус безотцовщины, неистребимый, словно вечная, живучая холера, сводит на нет все их усилия.