Сеньору Жордану надоело ждать неведомую Лаис, и он приказал подавать шампанское. Дизайнер Лауриньо показал удивительный аттракцион, ловко сшибая горлышки бутылок острым ножом для разделки мяса.
Гости были в восторге, и в этот момент появились Оливия и Патрисия в нарядных и очень открытых вечерних платьях.
Потерявшая надежду увидеть Лаис Китерия, как видно, сорвала злость на дочери. Она отозвала девчонок в сторону и приказала им немедленно убираться (это означало, что убраться должна Патрисия), тем более что вид их совершенно непотребен.
– Дай денег на кафе, и мы уйдём, – сказала Оливия.
– Я дам денег на автобус, – шипела Китерия.
– Да, мама просила передать, что не может прийти, у неё срочное деловое свидание, – сказала, отступа к выходу, Патрисия.
– Какая ещё мама!
– Как, мамочка, ты забыла? – давясь от смеха, сказала Оливия. – Ты ведь пригласила сеньору Лаис Соуто Майя.
Девчонки исчезли, а Китерия с горя напилась шампанским так, что бродила между гостей, повторяя: «Сегодня день национального позора! Но Оливия заплатит мне за это».
Мерседес увела её в спальню, там отпаивала алка-зельцером, подставляла таз и утешала.
Время от времени в дверях возникал счастливый сеньор Жордан и сообщал, что он заключил новый контракт с русскими или, что джорджиан мэн пляшет удивительный танец, зажав в зубах нож для разделки мяса.
ГЛАВА 10
Изабела зашла в бар гимнастического клуба не замеченной никем. Она вообще любила и умела возникать неожиданно и незаметно. Кроме того, ей важно было знать, нет ли кого в раздевалке.
В углу за столиком сидели Аугусто и Рената. Они не видели никого, увлёкшись разговором.
Девчонки, секретарши из офиса, стоя спиной к залу, судачили об Изабеле.
– Эта толстая тёлка Изабела воображает, что все мужчины мечтают о ней, а они мечтают о деньгах сеньора Конрадо.
Изабела вынула из сумки вязанье и уселась рядом со стойкой бара. Девицы, допив сок, обернулись от стойки и замерли.
– Изабела, какая неожиданность!
– Неожиданность что? – отрывисто спросила Изабела, не отрываясь от вязанья.
– Ты пришла позаниматься, подвигаться, как здорово! – наперебой лепетали девицы.
– Да нет, это уж вы двигайтесь, – насмешливо сказала Изабела, – а я посижу.
Рената и Аугусто, наклонившись, друг к другу и сблизив головы, изливали душу.
– Аугусто, ты напряжён, это видно невооружённым глазом. Ты всё время стараешься доказать, что ты не просто папенькин сынок. Не напрягайся: ты – талантлив, и не надо это доказывать никому, – горячо, вполголоса, внушала Рената Аугусто.
Смуглое лицо Аугусто, с крупными чертами, с внимательным взглядом было так близко от неё и… так далеко.
Рената замолчала и отодвинулась.
– Я ни с кем не могу говорить, кроме тебя и мамы. Ты меня понимаешь, а Вагнер всё передаёт отцу… и, кроме того, он плохо говорит о моей девушке…
– Как её зовут?
– Мерседес. Он говорит, что она воровка, а я не верю. Хочу поговорить с ней сам, хочу услышать от неё правду.
– Ты выбрал трудный путь.
– Я знаю. Но я должен, должен знать правду! – Лицо Аугусто выражало муку.
– Аугусто. – Рената положила тонкую холёную руку на сжатую в кулак Аугусто. – А если девушка невиновна? Ты подумал, чем обернётся такой разговор? Ты потеряешь её навсегда.
– Она будет моей. Я не отступлюсь!
Вагнер вошёл в бар, подмигнул заговорщицки барменше, с которой он спал время от времени, и сразу оценил обстановку. «Изабела как всегда отлынивает от тренировки, дуется на всех. Но это поправимо. А вот то, что происходит в углу, мне не нравится. Рената слишком серьёзно относится к моему поручению развлечь Аугусто. Они теперь – разлей вода, и многое из того, что он должен доверять мне доверяется ей. Так я окажусь крайним и, в конце концов, меня уволят, когда этот страдалец всерьёз займётся работой. Его нужно держать в напряжении, он должен думать только об этой профурсетке, и ни о чём другом».
– Изабела, дорогая! Ну почему ты не хочешь потренироваться! – Вагнер подошёл к Изабеле, нежно поцеловал её щёку.
– Потому что я толстая тёлка, – спокойно ответила Изабела, не отрываясь от вязанья.