– Это что-то новенькое.
– Почему новенькое? За моей спиной давно говорят гадости твои подчинённые.
– Изабела, родная, ну что за мнительность!
– Почему мнительность, вот только что слышала. – Изабела не выдержала роли: на вязанье закапали слёзы.
Вагнер вынул белоснежный платок и стал осторожной нежно промокать им слёзы на щеках Изабелы.
Женуина бродила по улице Седьмого Сентября и разговаривала вслух сама с собой.
«Я брожу по этой улице уже третий день. Я ищу Диего. Какой он теперь, Диего? Он тебя бросил пятнадцать лет назад, но никто не знает о том, что он тебя бросил, все думают, что он уехал на заработки. Диего тебя бросил, перестань его ждать и думать о нём. Посмотри на Тулио. Он тебе нужен, он тебя любит, и он подходит. Родриго уезжает потому, что с нами нет Диего». Прохожие не обращали на неё внимания. В Рио много сумасшедших бродит по улицам.
Какая-то мысль оживила печальное лицо Женуины, и она поспешила домой.
Прежде всего, она зашла к Зели и, нервничая, торопясь, потащила её к себе.
– Садись! – приказала она Зели.
Полезла в шкаф и вынула заветную шкатулку. Отперла ключиком, висевшим на цепочке, на шее, и вынула золотые чётки.
– Вот, – Женуина показала чётки Зели.
– Какая красота! Откуда они у тебя? Как ты ухитрилась их сберечь?
Женуина поцеловала крестик и положила чётки на ладонь.
– Это Диего подарил мне. Они – испанские. Предки Диего происходят из старинного и знатного рода. В этом роду был один по имени Сид. Диего водил меня смотреть про него кино. Так вот, Зели, я решила заложить эти чётки я купить Родриго видеокамеру, чтобы он не уезжал в Сан-Паулу. В Сан-Паулу всегда идут дожди.
– Женуина, не валяй дурака! – строго сказала Зели. – Не бросай свою жизнь и своё прошлое под ноги детям. Живи своей жизнью.
– Как я могу жить своей жизнью, если мои дети несчастны! Послушай, что ты говоришь. Я заложу эти чётки, Родриго останется дома, и Флавия будет счастлива.
– Ты живёшь в вымышленном мире,
– Да, наверное. Но разве мой мир хуже настоящего?
– Ты завтра опять пойдёшь на улицу Седьмого Сентября?
– Конечно. Но теперь я возьму фотографию Диего. Может, кто-нибудь узнает его и скажет, где он находится.
В кабинете Конрадо шло деловое совещание. Обсуждалась реклама новых сигарет.
Конрадо и Аугусто еле сдерживали раздражение. Вагнер, как всегда, был невозмутим, а Рената печально смотрела в окно.
– Почему ты упрямишься, Аугусто? Почему всегда ты обязательно хочешь настоять на своём? – Конрадо старался говорить спокойно.
Аугусто, в своей неизменной кожаной жилетке тоже сдерживался с трудом. Но на скулах его ходили желваки.
– Дело не в моей амбиции, как ты даёшь понять. Дело в разности подхода. Принципиальной разности. Полуголые девицы – это атрибутика третьего мира, а я не хочу быть третьим миром и не хочу, чтобы им были мои соотечественники.
– А я, значит, хочу. Или я не соотечественник?
– К чему эта ирония, мы говорим о деле.
– Аугусто, прислушайся к тому, что говорят другие, – мягко встрял Вагнер. – В последнее время…
– Что ты мне внушаешь «последнее время», – Аугусто передразнил вкрадчивые интонации Вагнера, – что я «последнее время», я всегда один и тот же, а вот ты как флюгер. В такой обстановке проводить совещание бесполезно.
– Ну что ж, отложим до лучших времён. Но я лечу в Чикаго, и по возвращении мне нужен проект рекламы. – Конрадо захлопнул папку, показывая, что разговор окончен.
– У Аугусто совсем плохо с нервами, – тихо сказала Рената Вагнеру в коридоре.
– Это всё из-за девки. Надо вывести её на чистую воду, и он успокоится. А я пойду, успокоюсь тоже, выпью кофейку.
В баре было безлюдно. Тоненькая, похожая на японку Жулия, опершись локтями о стойку, смотрела телевизор. Её круглый задик был соблазнительно оттопырен. Вагнер подкрался сзади и обнял Жулию. Она обернулась, засмеялась и, крепко прижавшись к нему, обвила его шею.
Вот такими – целующимися – и увидела их Изабела.
Вскрикнув, Изабела бросилась к двери.
Вагнер обернулся и, увидев её спину, досадливо поморщился и отстранился от Жулии.
– Иди, догони её, придумай, что хочешь в оправдание.
– В оправдание кого?
– Меня, конечно. Скажи, что давно любишь меня, что не справилась с собой. Беги! Иначе тебя уволят.
Жулия догнала Изабелу, когда та садилась в машину.
– Изабела, умоляю, не говорите никому о том, что видели. Это – мой позор. Я люблю Вагнера, люблю давно и безнадёжно. Сегодня у меня день рождения, и я умолила, просто умолила поцеловать меня. Боже мой, какой стыд! – И она так искренне разрыдалась, что Изабела усадила её в машину, погладила по голове и пообещала, что никто-никто не узнает о маленьком происшествии в баре.