Измученная Женуина брела по подземному городу – городу шикарных лавок, кафе, салонов красоты. Она решила принести Мерседес поесть, но заблудилась в лабиринте стеклянных витрин.
Вот она остановилась у шикарной витрины «Валентино», пытаясь найти вход. Она понятия не имела о том, что, стоит пройти чуть дальше, и перед ней автоматически откроются такие же стеклянные двери.
Она постучала легонько в стекло. Нарядная продавщица, увидев чучело в соломенной шляпке с узелком в рукав, возникла в разъехавшихся дверях.
– Вам что? – строго спросила она.
– Я ищу Мерседес, она куколка.
– Вам нужен магазин игрушек?
– Да нет, магазин постельного белья Жордан, там работает моя дочь, я принесла ей поесть.
– Это направо. Но вы испачкали стекло, когда трогали его.
– Сейчас вытру. – Женуина косынкой протёрла стекло.
Мерседес болтала с Китерией, когда увидела мать, возникшую на лестнице, ведущей в салон магазина.
– Простите, минуточку, она бросилась к матери. – Что ты здесь делаешь! Зачем притащилась? – злобно шептала она.
– Ты знаешь, мне так захотелось увидеть тебя. Я искала отца, упала, поранила колено, у меня украли деньги… Вот – поешь, твой любимый морковный пудинг!
– Мерседес, ну Мерседес, где ты там застряла? – донёсся капризный голос хозяйки.
– Иди, иди домой, и никогда не появляйся здесь. Тащи свой пудинг назад. – Стуча каблуками, Мерседес спустилась по лестнице в салон.
– Кто там? – спросила Китерия.
– Понятия не имею, какая-то нищая просила денег.
Женуина слышала слова дочери. Пошатываясь, она вышла из лавки. Ни одного человека в подземном торговом центре, лишь манекены смотрят, улыбаясь идиотскими улыбками и вывернув руки. Женуина шла мимо них и плакала. Плакала от обиды, от усталости, от одиночества. Оттого, что держалась из последних сил, чтоб всё было не хуже, чем у соседей, а оказывается, это не нужно самым близким, самым единственным – детям.
Она не знала, что Родриго в обеденный перерыв забежал домой, чтобы извиниться за свою грубость и, не застав мать, поплёлся к Тулио.
У Тулио сидела Флавия. Она пришла с просьбой: не может ли Тулио посмотреть по её руке, что её ждёт. Тулио деликатно оставил влюблённых наедине и пошёл готовить кофе.
– Ты не права… – начал Родриго.
– Да, да, я не права, – торопливо сказала Флавия. – Я много думала, ты должен ехать в Сан-Паулу, а я приеду к тебе.
– Но я передумал. Мне жаль мать. Она не такая, как все. Ну, разве ты знаешь другую женщину, которая пошла бы, искать мужа, который исчез пятнадцать лет назад?
– И я не знаю другой такой, – сказал Тулио, войдя с подносом. – Послушай, Родриго, если ты уедешь, матери придётся очень тяжело.
– Я не знаю, что делать. Я не герой, но я стараюсь стать человеком.
– Героем стать легче, чем быть просто достойным человеком, поверь мне, мальчик. – Тулио обнял Родриго.
– Скажите, что мне делать? Перед тобой, Флавия, я виноват, перед мамой виноват, я ничего не могу… А в Сан-Паулу – надежда, дядя Тулио, посоветуйте, что делать.
– Не знаю, что тебе посоветовать. Ты – Стрелец, ты должен видеть цель.
Аугусто тоже не знал, что ему делать со своей любовью.
Как всегда по средам, он обедал у бабушки Венансии. Во время обеда Венансия весело болтала о новостях, а когда сели пить кофе (у Венансии это был целый обряд, каждому полагался свой маленький столик), она вдруг ласково попросила:
– Аугусто, откройся мне, что тебя мучит?
– Меня отвергла девушка.
– Тебя? Самого красивого, доброго и умного жениха Рио? Не верю!
– Но это так.
– Да, я забыла сказать, – богатого. Она знает, кто твои родители?
– Нет.
– Это в некоторых случаях меняет дело.
– Как раз мой случай.
– Плохо. Что же это за девушка, которая не поняла, какое ты сам сокровище? Расскажи мне о ней.
– Это долгая история.
ГЛАВА 11
По улице Седьмого Сентября брела женщина в нелепой соломенной шляпе. В руках она держала фотографию красивого молодого мужчины.
Женщина протягивала фотографию прохожим, хватала их за рукав.
– Посмотрите, это мой муж. Может быть, вы встречали его здесь… Мой сын собирается уехать от меня… Он родился под знаком Стрельца… Моя дочь, Мерседес, огорчилась, когда я принесла ей, есть…
Прохожие обтекали её с опаской. Лишь один, рекламирующий свой товар по громкоговорителю, окликнул её: «Женуина! Привет!»