Тулио боялся за разум Женуины. Её исступлённая любовь к детям мешала им жить, а готовность всем пожертвовать ради них была, видимо, ей уже не по силам.
– Женуина, – мягко начал Тулио, – твои дети уже взрослые люди, у них своя жизнь. Пусть они сделают свои ошибки и наживут свои синяки. Почему ты берёшь это на себя? А?
Тулио раскладывал по тарелкам шурраско. Когда-то он служил коком на корабле и был неплохим кулинаром. Кроме того, ухаживать за Женуиной доставляло ему радость.
– Научись отделять свои проблемы от проблем детей. Достаточно того, что дети – это уже сама по себе проблема, и немалая.
– Я горжусь своими детьми и думаю только об одном: что бы мне сделать, чтобы и они гордились мной. – Женуина лукаво глянула на Тулио.
Ему не понравился ни этот взгляд, ни то, что она сказала.
– А ты считаешь, что мало сделала для них, да?
– Могла бы больше. Очень вкусное шурраско, – похвалила Женуина мясо. – Я всегда считала, что мужчины гораздо более искусные повара, чем женщины.
– А Мерседес умеет готовить?
– Ну, так, кое-что. Ведь ей же некогда.
– А тебе есть когда – и деньги заработать, и дом прибрать, и постирать, и погладить… Почему они эксплуатируют, тебя?
– Тулио, мне это всё в радость. А что ещё я умею делать? Петь, сниматься в кино, писать книги? Придёт время – всему научатся. Не кати бочки на моих детей, ладно? И не беспокойся за меня. Я же вижу, ты боишься, чтобы у меня не поехала крыша. Она, конечно, немного сдвинута набок, но ведь это у меня с детства.
Женуина, довольная своей прозорливостью, расхохоталась, и у Тулио отлегло от сердца.
ГЛАВА 12
Оливия и Патрисия приходили после уроков к Китерии Жордан не только без страха, но даже с некоторой наглостью. Они усаживались на кухне, где горничная специально для них готовила обед, поедали огромное количество мороженого и сластей, слушали любимые кассеты.
Патрисия пользовалась любой возможностью забежать в лавку, чтобы повидать Уго.
Китерия просто млела, глядя, как дочь Лаис Соуто Майя уплетает её обеды, да и просто расхаживает по её, Китерии, дому. Она выдавала девчонкам деньги на кафе по их первой просьбе, и они, прихватив Уго, мчались развлекаться. Занятия в лицее были заброшены.
Близились экзамены и с ними полный крах, и, значит, полное разоблачение. В хорошенькой головке Патрисии родилась идея похитить экзаменационные билеты. Таким образом, думали глупые девчонки, экзамены будут отложены до осени, а уж за лето они наверстают упущенное.
В план был посвящён Уго, который сказал, что он обдумает все детали и найдёт помощника, который будет стоять на стрёме.
Вот тут-то Оливия струхнула. Она думала, что всё ограничится разговорами, но теперь, когда предприятие стало обрастать реальными деталями, ей стало не по себе. Она попыталась отговорить Патрисию, предложила засесть за уроки, но Патрисия просто высмеяла её.
– Уго всё сделает, не бойся! Знаешь, какой он храбрый и бывалый? Какие крутые у него приятели? Мы ездим на пляж, где… ну, ладно, ты ещё маленькая слушать такое.
Патрисия очень гордилась тем, что стала женщиной, и всячески давала понять Оливии, что они теперь неровня. Но именно круг знакомств Уго и путал Оливию. Она как-то видела приехавших вместе с ним на мотоциклах парней в «косухах» и раскрашенных девиц.
Инстинкт самосохранения подсказывал Оливии, что от таких компаний надо держаться подальше.
А мать, будто нарочно, подталкивала её к Патрисии. Если Оливия хотела позаниматься и, чтобы не идти с Патрисией и Уго в кафе, где собирались свои, говорила, что у неё болит голова, – Китерия просто выпихивала её из дома.
В голове Кигерии зрела новая идея: попасть на день рождения подруги Лаис Рутиньи. Она исподволь готовила Патрисию выступить проводником этой идеи. Патрисия видела её нехитрые ходы и держала Китерию на крючке, обещая раздобыть приглашение.
В осуществлении плана похищения билетов были два узких места. Первое – нужна была машина; второе – никто не соглашался стать соучастником и постоять на стрёме. У мальчишек предместья было чутьё на запах криминала, ведь они выросли среди этого запаха и научились его распознавать. С большим трудом Уго уговорил младшего сына Тулио – Кима.
Теперь осталось дождаться, когда Лаис отправится на какую-нибудь вечеринку без машины.
Патрисия не выходила вечерами из дома, сторожа мать. Венансия и Лаис не могли нарадоваться: девчонка взялась за ум.