Вагнер действительно был не в духе. Накануне Аугусто видел его вместе с Мерседес в маленьком ресторанчике, и Вагнер с большим трудом предотвратил скандал. Вагнеру пришлось сказать, что Мерседес – девушка по вызову, и что он встретился с ней для того, чтобы узнать всю её подноготную. Кроме того, она всё время шантажирует его серьгами, которые якобы украли у неё в гимнастическом клубе.
Но Аугусто выслушал его объяснения с иронической улыбкой.
– Ты хочешь сказать, что так сильно привязан ко мне, что готов на любую жертву? – издевательски спросил он.
– Я просто хочу спасти тебя от ловушки.
– Надеюсь, это было не очень трудно.
– Аугусто, ты зря иронизируешь. Мерседес действительно авантюристка и шлюха, а я твой настоящий друг.
– Так вот что, «настоящий друг», отныне мы разговариваем с тобой только на темы, касающиеся работы.
Но и на работе Аугусто чувствовал подвох в поведении Вагнера. Вагнер умело торпедировал все его идеи. На словах он восхвалял Аугусто как работника, но в кабинете отца молчал, как бы сохраняя нейтралитет.
Аугусто вышел из кабинета Конрадо в бешенстве. Он попросил Ренату зайти к нему в кабинет и, как только она вошла, обрушил на неё свои эмоции.
– Ты видишь, он ведёт себя так, будто я и отец – антагонисты. Он накручивает отца против моих идей, а потом сидит и молчит, не принимая ничью сторону.
«…Аугусто, прислушайся к отцу. …Сеньор Конрадо, Аугусто талантливый работник…» – передразнил он Вагнера. – А на самом деле этот слизняк манипулирует нами… Так же, как он манипулирует Мерседес. Он заманил её в ресторан…
– Ах, вот в чём дело! – насмешливо сказала Рената.
– Нет, не в этом, хотя и в этом тоже. Мерседес любит меня, а Вагнер вполз между нами.
– Шлюхи тоже любят. Героиня романа «Дама с камелиями» – пример тому.
– Я должен с ней объясниться.
– Объясняться с ней – значит унижаться.
Изабела видела, как хорошенькая девица покинула приёмную Вагнера в гневе. Она спросила секретаршу, кто такая, и секретарша, у которой был мимолётный роман с Вагнером, не смогла отказать себе в удовольствии приложить дочь хозяина.
– Она приходила к сеньору Алкантара, – с двусмысленной улыбкой ответила она.
Изабела вспыхнула и вышла из приёмной.
Она не стала спрашивать секретаршу отца, можно ли ей войти, и распахнула дверь кабинета. Она услышала, как Вагнер сказал Конрадо:
– Не будем его строго судить. Он сейчас выступает в роли Альфреда из оперы «Травиата»…
Речь, конечно, шла об Аугусто.
– А ты, в какой роли выступаешь? – с вызовом спросила Изабела.
Но Вагнера не так-то легко сбить с толку.
– Изабела! Какой сюрприз! – радостно воскликнул он. – Давай оставим дона Конрадо и перейдём в мой кабинет.
– Что это за девица приходила к тебе? Та, которую вы никак не можете поделить с Аугусто? – Изабела сразу перешла в наступление.
– Сейчас узнаем. – Вагнер нажал кнопку селектора. – Элза, кто-нибудь спрашивал меня?
– Да, девушка по имени Мерседес Миранда.
– Спасибо. – Вагнер потёр лоб, изображая глубокую озабоченность. – Совершенно забыл, что она должна придти. Нехорошо получилось, она ведь, бедняжка, ехала, наверное, Бог знает откуда.
– Бедняжка? Чем она бедняжка?
– Видишь ли, это та девица, у которой в клубе украли серьги. Она совершенно нищая и взяла их на одну ночь в ювелирном магазине. Её мать – уличная торговка, заплатить хозяину лавки за пропавшие серьги им, конечно, нечем. Девицу вышвырнули с работы, ей грозит тюрьма… у неё были какие-то шашни с Аугусто… вот я и решил… дать ей денег. Во-первых, пожалел её, во-вторых, кража произошла в клубе, принадлежащем Лаис, а в-третьих – зачем Аугусто неприятности. Эти девчонки способны на всё.
– Какой ты добрый, Вагнер, и какой хороший. – Изабела растроганно смотрела на своего поклонника.
На глазах у неё показались слёзы.
– Ну, ну, моя хорошая, не плачь! – нежно пробормотал Вагнер, обнимая Изабелу.
Она закрыла глаза и не могла видеть глумливой и самодовольной улыбки на его лице.
Вагнер был доволен. Очень кстати эта шлюшка наведалась. «Придётся её повести в ресторан получше, ведь благодаря, ей, он получил возможность выказать себя таким Санта-Клаусом, покровителем бедняков и сирот, – думал он, обнимая Изабелу. – Моя тёлочка очень растрогалась. Даже позволяет взять себя за вымя».
Если бы он мог знать, насколько «растрогалась тёлка», он бы не улыбался так.