– Мама, если бы я знал, что ты решила заложить чётки, я бы просто запер тебя дома!
– Но посмотри, какая прекрасная камера, посмотри, – Женуина совала ему камеру.
– Зачем ты это сделала?
– Это моя забота.
– Но это нам не по карману.
– Разве ты не вернёшь мне гораздо больше?
Эта простая фраза сразила Родриго.
– Прости, мама, конечно, я буду работать… ты заслуживаешь совсем другую жизнь.
Мерседес тоже удивила. Женуина боялась, что она устроит скандал из-за видеокамеры, будет орать, что ради любимого сыночка из дома выносится последнее, но Мерседес, оглядев её, сказала: «У тебя ужасно потрёпанный вид. Я не хочу, чтобы ты в этой старой кофте торчала за прилавком. Дарю тебе мою белую шёлковую блузку».
Женуина была потрясена. Как говорил Родриго, у Мерседес снега зимой не допросишься, а здесь такой подарок. Откуда было знать Женуине, что встреча с Аугусто перевернула Мерседес. Тот порыв, который бросил её в объятия Аугусто, объяснил ей многое в ней самой. Она поняла, что встреча с Аугусто изменила её, поняла и испугалась. Она не хотела поддаваться чувству: ведь жизнь с бедняком нарушала её план – во что бы то ни стало вырваться из нищеты. Она не хотела простоять всю жизнь за прилавком в старой крепдешиновой кофте.
Растроганная Женуина, надев подаренную кофту, помчалась на улицу торговать в обновке. Она была окрылена и словами Родриго, и подарком Мерседес. Душа её пела, и, пока Женуина шла к своей палатке, сами собой родились стихи.
Ещё не дойдя до прилавка, она закричала:
У доньи Женуины
Скидка больше половины!
Миксер рубит без труда груду витаминов!
По такой цене, господа,
Их купишь только у Женуины!
И тут она заметила Эмилию, беседующую с Вашингтоном. Как коршун, Женуина налетела на врагиню.
– Что ты всё вынюхиваешь?! Что ты всё выспрашиваешь?!
– Ты используешь моего служащего!
Они стали замахиваться друг на друга и со стороны это напоминало огневой испанский танец. «Не смей!» – «Лгунья!» – «Все знают, что твоя дочь воровка!» – «Я тебе всю рожу исцарапаю, потаскуха!» – выкрикивали женщины.
А Вашингтон вдруг заметил полицейскую машину. Из неё вышел инспектор с оперативником, и они направились к дерущимся. Вашингтон понял, что не драка и шум явились причиной тому визиту, а нечто другое, и незаметно смылся. Оказалось, что Женуина торгует крадеными миксерами и должна последовать вместе с блюстителями закона в полицейский участок.
Тут все побросали свои места и бросились на защиту Женуины.
– Куда вы её тащите! Она же опора семьи!
Но полицейские были неумолимы. Они объяснили возмущённому народу, что миксеры были украдены из магазина «Электротовары» и вот теперь, благодаря содействию населения, Женуине придётся ответить на несколько вопросов.
– Не говорите ничего Родриго и Мерседес! – крикнула Женуина, садясь в полицейскую машину.
Просьба была абсолютно абсурдной, но соседи ответили ей, что, конечно же, ничего не скажут…
Вашингтона отыскали к вечеру и немедленно поволокли к Тулио. Он клялся и божился, что не знал о происхождении товара. Флавия, со свойственным ей тактом, упрекнула Родриго в том, что его мать пошла на противозаконные дела, чтобы купить ему видеокамеру.
Мерседес сказала, что вся история её не касается, но явно кто-то донёс.
– Эта же сволочь звонила мне на работу и говорила обо мне гадости, – добавила она.
Все невольно посмотрели на Эмилию.
Она вспыхнула и жалобно посмотрела на мужа.
– Урбано, защити меня от этих жутких намёков. Я могу ссориться с Женуиной, даже драться, но чтобы доносить – никогда!
Тулио внимательно посмотрел на Эмилию и объявил, что тотчас пойдёт в полицейский участок. С ним пошли Родриго и Урбано.
К Женуине их не допустили, так как в это время с неё снимали показания. Она клялась и божилась, что её совесть чиста, что дома есть накладные. Комиссар грозил ей статьёй, сто восемьдесят, раздел первый – «скупка краденого».
– А что это значит? – жалобно спросила Женуина.
– Четыре года тюремного заключения, – ответил комиссар.
Женуина здорово перепугалась.
– Отпустите меня, – заныла она. – Отпустите, вы не имеете права. Вы мешаете моему бизнесу.
– Ещё, как имеем, – сказал комиссар. – Отведите её в камеру.
– Зачем в камеру? – заорала Женуина. – Я не хочу в камеру, я хочу домой, отпустите меня!
– Вас отпустят только после того, как вы внесёте залог.
– У меня нет денег на залог.
– Значит, будете сидеть в каталажке.