– Ты наказана. И за то, что взяла машину, и за то, что не хочешь сказать, где ты бываешь. С сегодняшнего дня – конец твоим гуляньям. Из школы – домой, из дома – в школу!
Весело болтая, Нанда и Родриго возвращались из кино домой. Нанда заметила, что Родриго всё время произносит имя её любимой подруги: «Флавия сказала», «Флавии нравится», «Флавия думает».
Она рассмеялась:
– Родриго, с тех пор как мы встретились, особенно после того, как вышли из кино, ты упомянул Флавию раз двадцать. Переломи себя, пойди к ней. Ты же хочешь этого, у тебя на лице написано.
– Нет, Нанда. По-моему, в её жизни для меня не осталось места.
– Это не так, Родриго! – С досады Нанда даже топнула ногой. – Она любит тебя. Знаешь, в чём твоя беда? Ты чересчур строг к ней. Флавия хочет самостоятельности, не надо на неё давить.
Родриго обрадовался поддержке Нанды. Ему действительно очень не хватало Флавии. Но он не знал, как помириться, не уронив своего достоинства. Теперь он твёрдо решил забыть о самолюбии и первым сделать шаг к примирению. Однако через минуту все благие порывы были им забыты. Он увидел Флавию, выходящую из только что подъехавшего автомобиля. Заметив Родриго и Нанду, она как ни в чём не бывало направилась к ним. Родриго совсем потерял голову:
– Кто этот тип, Флавия? – набросился он на неё. – Что ты делала с ним до поздней ночи? Это с ним ты ходишь в бар? – Он не давал Флавии открыть рта, засыпая своими вопросами. – Это из-за него ты хотела расстаться со мной?
Нанда, поняв, что пахнет жареным, поспешила уйти – пусть сами выясняют свои отношения.
Родриго же совсем потерял голову:
– Ты уготовила мне роль клоуна. Так вот, я хочу знать, кто будет надо мной смеяться? И если уж решила обманывать меня, то хоть делала бы это где-нибудь подальше отсюда, не на виду у всего квартала. Так откуда тебя привезли? Не из того ли мотеля, в котором ты была со мной?
От такого оскорбления Флавия чуть не потеряла сознание. Она бросилась домой.
Захлёбываясь слезами, она жаловалась Нанде:
– Он оскорбил меня, унизил. Как может измениться человек за такое короткое время! И что такое я сделала? Попросила мужа подруги подвезти домой. Он всё равно ехал в нашу сторону. За что, Нанда?
И эта девчушка, почти ребёнок, над несуразным видом которой потешались все, кому не лень, вдруг нашла самые верные слова, чтобы утешить Флавию:
– Послушай, ведь это обычная ревность. Он страдает. Родриго – хороший парень, он не просто любит тебя, он – настоящий друг. Ты ведь ещё не знаешь, Родриго получил первую премию на конкурсе. А он принял участие в нём только ради тебя, Флавия. Он хотел, чтобы ты гордилась им.
Урбано выяснял отношения со своей женой. Собственно, начала этот разговор Эмилия – она отдавала себе отчёт в том, что во вчерашней ссоре с Женуиной наговорила лишнего, задела самолюбие мужа. Урбано знал, что, несмотря на вздорный характер, у Эмилии доброе сердце. Понимал чувства жены: какая это трагедия для женщины – знать, что она никогда не сможет стать матерью. Поэтому он многое прощал Эмилии.
– Меня не волнует то, что вы с Женуиной говорите друг другу, – втолковывал он жене. – Если бы я обращал на это внимание, то давно бы поседел от всяких мыслей и догадок. Я знаю, сколько ты выстрадала, когда узнала, что у тебя не будет детей. Эмилия, не надо больше думать об этом. У вас с Женуиной впереди ещё много ссор. Эта ведь была не последней… Я лишь, хочу знать, что ты меня любишь.
– Конечно, люблю. Уж в чём-чём, а в моей любви ты можешь быть абсолютно уверен, Урбано. И во имя этой любви я хочу спросить, что с тобой? Что с твоим здоровьем, Урбано?
– Эмилия, я не хотел тебя беспокоить, поэтому и не говорил тебе ничего. Ты же будешь сходить с ума. Мне нужно будет сделать небольшую операцию, но ничего серьёзного у меня нет. Это совершенно не опасно, понимаешь?
– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Урбано!
…Мерседес проснулась от стонов матери. Обеспокоенная, она бросилась к постели Женуины – мать металась, словно в лихорадке, и, казалось, бредила. Мерседес разбудила её. Женуина села и уставилась в одну точку. Мерседес с трудом удалось расшевелить её и заставить сказать, что происходит. Мать ответила, что ей приснился очень странный сон и потому необходимо срочно повидаться с Тулио. Мерседес вздохнула – Господи, эти вечные гадания, и опять, наверное, связанные с их распрекрасным папенькой!
Но к Тулио идти не пришлось – он сам примчался. Родриго сказал ему, что матери нездоровится, ночью она бредила, а теперь хочет поговорить…
– Нет, Тулио, я здорова. С чего бы мне болеть? – Женуина не знала, как подступиться к делу, чтобы не рассердить своего друга. – Только ты сможешь объяснить мне. Мне приснился сон. Только ты можешь объяснить… – она умоляюще сложила руки. – Не знаю, сон ли это был или кошмар, что-то странное. Диего был здесь, в этой комнате. Красивый, как всегда, и такой ласковый. Это было прямо как наяву. Я была беременна Родриго, кажется, скоро должна была родить. Диего дал мне шкатулку, полную золота, серебра, всяких драгоценностей. Я взяла её, а когда собралась поцеловать его в знак благодарности, он исчез. Говорят, что драгоценности снятся к прибавлению в семье. Что скажешь, Тулио?