Тулио вздохнул – Жену неисправима.
– Женуина, сон есть сон. И когда только ты перестанешь ждать Диего? Ведь пятнадцать лет прошло!
– Он вернётся? – Женуина не слышала Тулио. – Ты знаешь, он вернётся или нет, Тулио? У тебя ведь есть дар узнавать о многом раньше других, ты способен предвидеть. Помнишь, когда меня забрали в тюрьму, ты ведь знал об этом, не так ли? Ты это предугадал.
– Нет, Женуина, – мягко сказал Тулио, – про полицию я ничего не знал. Я видел, что над тобой сгустились тёмные силы, но конкретно не знал, что может произойти. Этого не может предвидеть никто. Никому не дано влиять на судьбы других людей, Женуина. Я лишь могу помочь человеку правильно сориентироваться.
– Но мне бы хотелось знать, Тулио, не прослеживается ли присутствие Диего в моей дальнейшей жизни. Я не могу больше жить в неведении! А, Тулио?
– Ну, хорошо, – вздохнул Тулио. – Я видел, что впереди у тебя, возможно, дальняя поездка. Но не ясно, будет ли она успешной. Больше мне сказать нечего.
Утром дона Китерия приступила к осуществлению своего плана. Собака, которую нужно было забрать сегодня из питомника, – первое звено в её плане, объяснила она с досадой непонятливому мужу. План же был таков. Собака поможет доне Кики познакомиться с Конрадо Соуто Майя – он каждый день выгуливает своего пса на пляже. Вот там и состоится знакомство. Доктор Конрадо представит Китерию своей жене Лаис, самой шикарной, самой известной женщине Рио. А уж Лаис откроет перед ними дверь в высший свет. Дона Китерия была очень горда своей изобретательностью, уверенная, что на сей раз осуществит свой план без проблем.
В питомнике к ним вывели чудесного далматинского пса. Дона Китерия с опаской смотрела на него – она боялась и не любила животных, особенно собак. Перепоручив пса мужу, она стала выбирать собаке кличку. Ей хотелось, чтобы имя было звучным. Наконец, она остановилась на Ребеке – и звучно, и красиво. Ребеку с трудом удалось уговорить войти в машину – это стоило Китерии испачканного лапами платья и разлохмаченной причёски.
Не менее драматичной была и встреча Китерии с доктором Конрадо. Судя по всему, Ребеку не меньше, чем её хозяйку, обрадовала встреча с владельцем рекламного агентства. Увидев рядом с доктором Конрадо родственную душу – точно такого же далматинца, – Ребека рванула поводок. Дона Китерия оказалась распростёртой на песке, а пса и след простыл. Так рухнул очередной гениальный план Кики проникнуть в высшее общество.
Лаис решила поговорить о своих тревогах со свекровью.
– Она не только взяла без спросу машину, – речь шла о Патрисии, которая на какое-то время отодвинула даже беспокойство Лаис об Аугусто. – Она отказывается рассказать, где и с кем бывает. Конечно, она младшая в семье, а младших обычно балуют. Конрадо, например, так и делает. Но я воспитывала её так же, как и старших.
Вошедший во время разговора доктор Конрадо возразил:
– Лаис, ты не права. На этот раз я сразу же поддержал тебя. Ты её наказала, и я с этим согласился.
– Конечно, конечно. Ты не стал противиться, – с горечью ответила Лаис. – Но сам ничего ей не сказал. Говорила я. А ты был вроде бы ни при чём.
– А зачем надо было говорить в два голоса? Ты сурово её наказала, довольно и этого. Простите, милые дамы, но я тороплюсь, – закончил он, считая, что тема исчерпана.
– Вы слышали, дона Венансия? Я сурова. Боже мой, а как он сам поступил с Аугусто!
Дона Венансия, как всегда, взяла на себя миротворческую миссию:
– Со взрослыми детьми всегда греха не оберёшься, Лаис. Только нельзя ссориться из-за детей, нельзя, чтобы это отражалось на ваших супружеских отношениях. Послушай меня, дочка. Однажды дети вырастут, и каждый пойдёт своей дорогой. И всему этому наступит конец…
Ким, как обычно по утрам, лениво слонялся по квартире, словно ему незачем торопиться. Лоуренсо приходилось подгонять его – чего доброго, ещё опоздает на зачёт по математике. Собрав учебники, и уже направившись к двери, Ким вдруг обратился к брату с вопросом, впрочем, обычным для него – он всегда что-нибудь выпрашивал у Лоуренсо.