Но Эмилия и слушать ничего не хотела:
– Не нужно мне ничего объяснять. И так всё ясно. Я была вне себя от отчаяния, думала, что ты серьёзно болен. А ты… Старый бабник, ловелас проклятый! Я убью тебя!
В ход пошла посуда. В Урбано полетело всё подряд – вазы, дорогие расписные блюда, тарелки и чашки из сервизов. Урбано, укрывшись за прилавком, жалобно взывал к жене:
– Тебе обязательно хочется бить самую дорогую посуду? Ты видишь, сколько ты уже разбила! Ты же разоришь весь магазин! Прекрати!
Но остановить разбушевавшуюся Эмилию было невозможно.
– Бабский угодник! Больше тебе не удастся меня обмануть. Я не позволю так с собой обращаться! Клянись мне, что ты откажешься от этой операции!
– Хорошо, хорошо, Эмилия, – сдался Урбано, – клянусь.
Мерседес понимала, что Вагнер обманывает её – никуда он не уехал и не собирается уезжать. Он просто хочет отделаться от неё. Ну и сказал бы прямо. Вероятно, думает, что для неё это большая потеря. Да шёл бы он ко всем чертям! Вот это – «Шёл бы ты ко всем чертям!» – Мерседес очень хотелось сказать ему, чтобы не думал, что она страдает. Но как это сделать, где увидеть Вагнера, она не знала. Секретарь твердила, как попугай, – его нет, и не будет. Мерседес попросила позвонить в агентство Розу, продавщицу из магазина, где работала, – вредная секретарша не знает Розиного голоса, а потому, может быть, «расколется». Так всё и вышло: Вагнер никуда не уезжал и не собирался.
Мерседес отправилась в агентство без звонка. Сейчас она всё выложит Вагнеру, поставит его на место и уйдёт, гордо хлопнув дверью.
– Слушай, с какой стати ты явилась ко мне на работу? – зашипел Вагнер, увидев её. – Мы не договаривались о встрече. И тебя сюда я не звал…
– Можешь не волноваться. Это в первый и последний раз, – полным чувства собственного достоинства голосом, так ей, во всяком случае, показалось, ответила Мерседес. – Я пришла сказать, что тебе незачем мне врать. Ты думаешь, я жить без тебя не могу. Так вот, ты ошибаешься, Вагнер!
– Ты будешь цепляться за меня, – продолжал шипеть Вагнер, – до тех пор, пока не найдёшь другого дурака, который будет водить тебя по злачным местам. Ведь именно это тебе нужно? Между нами не было ничего серьёзного. И в моей жизни больше нет для тебя места. Я здорово продвинулся по службе. Меня назначили начальником отдела. Со мной работал сын хозяина фирмы. Так вот, меня оставили, – а его уволили, – не утерпев, похвастался Вагнер.
– Знаешь, меня совершенно не интересуют твои успехи!
– Я говорю тебе об этом, чтобы ты поняла положение вещей. Ты безродная, невоспитанная девчонка. А передо мной сейчас открываются большие перспективы, и мне нужна совсем другая подруга жизни. Ты ведь деревенщина, слывешь воровкой, твоя мать, к тому же, побывала за решёткой. Хорошенькое семейство, ничего не скажешь! Так что оставь, наконец, меня в покое! – издевательским голосом говорил Вагнер ошеломлённой Мерседес.
Дону Женуину дома ожидала ещё одна радость, которая укрепила её уверенность в том, что дорогой её Диего скоро вернётся, что в жизни её семьи наступят перемены к лучшему. Правда, Женуину немножко смущало то, что Диего всё делает в такой глубокой тайне. Ведь адвокат так и не сознался, что это Диего нанял его защищать её, Женуину. Она вертела в руках конверт с деньгами – их было ровно столько, сколько заплатила она, за эти чёртовы конфискованные полицией миксеры. В конверте ничего, кроме денег, не было, никакой записки, которая хоть чуть-чуть пролила бы свет на происходящее.
– Ну, если это не Диего, то кто? – Она с надеждой смотрела на своего друга Тулио, словно просила укрепить её в вере – это сделал Диего.
Однако Тулио не пошёл у неё на поводу, хотя ему и не хотелось огорчать её:
– Не знаю. Но считаю, что это не Диего. Мне кажется, он сделал бы всё по-другому.
– В последнее время в моей жизни, – тихо начала Женуина, – происходят прямо-таки чудеса. Сначала нашлись серьги Мерседес, потом Родриго выиграл конкурс, меня бесплатно защищал первоклассный адвокат, а теперь вот под дверь подсунули деньги. Жизнь преподнесла столько приятных сюрпризов. Осталось только, чтобы сюда вошёл Диего…
– Вот в эту дверь, – подхватил Тулио.
– Да, в эту дверь…
– И воскликнул: «Мамуля!»
– Мамуля! Вот именно. Ты угадал. Я уверена, что это Диего даёт знать о своём скором приезде. Он как бы просит у нас прощения за то, что оставил нас так надолго. Ты так не считаешь, Тулио?
– Ну, разве что он очень изменился, – мрачно сказал Тулио.
В конце концов, Тулио посоветовал Женуине расспросить Вашингтона. Этот парень всё видит и всё знает. Вашингтон тут же примчался и затараторил: