– Мне не важно, как ты ко мне относишься. Я ведь ничего от тебя не требую. Я лишь хочу любить тебя…
Он вёз её домой. Мерседес не возражала, когда он обнял и стал целовать её.
– Можно я провожу тебя до дверей твоего дома? – шепнул Аугусто. – Может, познакомишь меня со своей семьёй…
– Аугусто, я ведь просила тебя даже не мечтать о том, что мы…
– Ладно, хорошо/ Я уже всё понял. Ты приняла мои ласки и так страстно на них отвечала лишь потому, что чувствовала себя одинокой и несчастной. Всё это между нами произошло случайно, не так ли? А теперь можно разбежаться в разные стороны и забыть обо всём. Я прав?
– Да, так должно быть, Аугусто! Так будет лучше для нас обоих.
– И ты сможешь это забыть? Неужели ты думаешь, что я в это поверю?
…Тулио очень дорожил нечастыми вечерами, которые они проводили вместе, он и его мальчики. Лоуренсо обычно рисовал, у него, несомненно, были способности. Тулио рассматривал свои астрологические карты. А Ким болтал за троих. Этим вечером Ким строил планы на будущее.
– Будь у меня ноги чуть посильнее, – рассуждал он, – я бы постарался попасть в юношескую команду «Фламинго». Через два года, глядишь, уже был бы в команде юниоров, ещё через три попал бы в профессионалы, а через пять лет жил бы уже в Италии. Играл бы за «Неаполь», «Флоренцию», миланский «Интер».
– Стоит только начать тренироваться, – поддержал Тулио сына, – и мечта сбудется, да?
– Да нет, пап, – вздохнул Ким, – я даже с Пелезиньо из двенадцатого округа не могу сравниться. Нет, понапрасну терять время я не стану.
– Ну, тебе, наверное, ещё рано строить такие далеко идущие планы, – решил подбодрить сынишку Тулио. – Ты ещё успеешь определиться. Вот как Лоуренсо. Он – художник, у него есть талант.
– Отец, ты ведь знаешь, что искусство в нашей стране никто не ценит, – спокойно ответил Лоуренсо. – Да и холст и краски целое состояние стоят. А потом, у меня нет имени. А у нас ведь как – если тебя не знают, вряд ли ты сможешь чего-нибудь добиться.
– И всё-таки, я думаю, стоит попробовать. У тебя здорово получается.
– Ты, правда, думаешь, что хорошо, пап? – спросил явно обрадованный словами отца Лоуренсо.
– Конечно, сынок, – улыбнулся Тулио.
– Слушай, – потянул брата за рукав Ким, – помнишь тот твой рисунок Марадоны, у меня в тетрадке? Мой школьный приятель предлагал мне загнать его за кругленькую сумму.
– О чём ты говоришь! Я рисую для удовольствия. А вот если бы мне пришлось на это жить, я умер бы с голоду, – не отвлекаясь от рисования, сказал Лоуренсо.
Киму не понравились слова брата.
– А знаешь, за сколько в Европе продали на этой неделе одну картину? Целую кучу денег выложили! – набросился он на Лоуренсо.
– Ким, – Лоуренсо понимал, что братишка хочет подбодрить его, – в мире только один Ван Гог, один Рембрандт, один Пикассо. А кто я такой? Так что помолчи, пожалуйста. Не то я подумаю, что ты просто издеваешься надо мной.
– Говорят, что цыплят по осени считают, – Тулио подмигнул младшему сыну. – Правда, Ким?
Флавия очень обрадовалась, что Родриго дома. Она пришла с тортом.
– Специально для тебя сделала. Твой любимый, – поставила она перед Родриго блюдо. Она выжидательно смотрела на своего возлюбленного. Неужели нужно ещё что-то объяснять? Ведь и без слов понятно, что она пришла мириться. Но Родриго только мрачно буркнул «спасибо» и даже не взглянул на неё. Флавия решила не обращать внимания на его холодность. Весело предложила:
– Ты не хочешь прогуляться?
– Знаешь, Флавия, – Родриго повернулся к девушке, – я сейчас ухожу.
Флавия вышла вслед за ним. У тротуара стоял автомобиль. За рулём сидела женщина. Родриго открыл дверцу машины…
Вагнер ждал в гости Изабелу. Теперь, когда он получил повышение и полностью, как ему казалось, вошёл в доверие к доктору Конрадо, он приступил к осуществлению второго этапа своего плана. Он должен завоевать Изабелу. Так он войдёт в семью Соуто Майя. Он уже видел себя за столом в ресторане «Копакабана», лучшем в Рио, рядом с доктором Конрадо и доной Лаис. А может быть, даже во главе стола. Аугусто там места не будет. Вагнер знал, что ссора между доктором Конрадо и его сыном произошла нешуточная: Аугусто ушёл не только из агентства, но и из дома. И, надо надеяться, больше туда не вернётся. А если и вернётся, то будет уже поздно: все места окажутся занятыми.
Вагнер чувствовал, что покорить Изабелу, с виду такую мягкую, податливую, будет непросто. Он видел, что Изабела к нему равнодушна, и если иногда проводит с ним время, то это только от одиночества. Вагнер давно подозревал, что у Изабелы есть какая-то тайна. Но какая? Он догадывался, что в истории с пропажей серёг Мерседес и зажигалки Элзы, секретаря доктора Конрадо, каким-то образом замешана Изабела. Конечно, это не обычная кража. Смешно подумать – Изабела, дочь одного из богатейших людей в Рио, – воровка. Возможно, это какой-то недуг, болезненная страсть.