– Я помогу вам, сейчас я поговорю с привратником, – заволновался парень.
– Не надо, сынок. Явлюсь туда, как мокрая курица. Ведь и отсюда всё видно. А как тебя зовут? Ты-то, почему мокнешь здесь под дождём?
– Аугусто. Я – посторонний. Просто проходил мимо…
– Знаешь, Аугусто, у меня замечательные дети. Родриго такой умный. Ои придумал самую лучшую фразу на свете. Я – счастливая мать…
Дона Женуина села на своего любимого конька. Рассказывать о своих детях она могла часами – были бы только слушатели. Аугусто же оказался очень благодарным слушателем.
…Приём был в разгаре. Официальная часть его окончилась. И теперь в зале стоял шум, как в потревоженном улье.
Родриго ходил как неприкаянный – искал Флавию. Он ещё не пришёл в себя и от этих устремлённых на него десятков глаз, когда ему вручали премию, и от аплодисментов, раздавшихся после того, как доктор Конрадо Соуто Майя прочитал его текст: «С приходом дождей лето не кончается. Насладитесь осенним Рио». Что в этой фразе такого особенного? Но всем понравилось – он это видел. Родриго был смущён и счастлив. Вот только бы разыскать Флавию. От твёрдо решил сегодня с ней помириться. Ведь он просто не может жить без неё…
Мерседес тем временем приступила к осуществлению своего плана. Разыскала Вагнера. Тот зло уставился на неё. Ничего, сейчас ты ещё не так разозлишься, с торжеством подумала Мерседес.
– Ты что здесь делаешь? Как ты сюда попала? – зашипел Вагнер.
– Моему брату здесь вручали премию, – вроде как бы о чём-то самом обыкновенном сказала Мерседес.
Она увидела, что это произвело на Вагнера впечатление. Подожди, злорадно подумала она, сейчас я тебя ещё не так удивлю.
– Я здесь, между прочим, не одна, – небрежно произнесла она. – Со мной один мой поклонник. Миллионер из Сан-Паулу. Он дипломат.
Она подозвала Буби.
– Знакомьтесь…
Вагнер как-то нехорошо ухмыльнулся.
– А я и не знал, Буби, что ты дипломат, да ещё к тому же, и миллионер. – Вагнер повернулся к Мерседес, сказал с издёвкой: – Я думал, он – мой тренер в спортивном клубе…
Мерседес делала неимоверные усилия, чтобы не разрыдаться. Боже, какое унижение! Но слёзы сами побежали по её щекам…
…Патрисия зорко следила за родителями, ждала удобного момента, чтобы удрать с этого никчёмного, скучного приёма. Наконец, такой момент настал: отца окружили его клиенты – наверное, договариваются о деловых встречах, а мать оказалась в кольце разряженных дам, осыпающих её комплиментами. Родителям явно было не до неё. И Патрисия стала осторожно пробираться к выходу.
…Вагнер был пьян. С его лица не сходила злорадная ухмылка. Он наслаждался унижением Мерседес – надо же, как вцепилась в него эта девчонка, наверное, влюблена, как кошка, горделиво думал он. В толпе гостей он заметил Ренату.
– Ты не знаешь, где мой ключик? – заплетающимся языком проговорил он. – Боже, какая она непонятливая! Где Изабела – мой ключик к двери в семье Соуто Майя? – пьяно захохотал он.
…Разыскивая Флавию, Родриго наткнулся на Лукресию.
– Наш лауреат, – Лукресия раскинула руки. – Тебя надо поздравить. – Она стала целовать Родриго, почти повиснув на нём.
Родриго, пытаясь как можно вежливее уклониться от этих демонстративных объятий, вдруг увидел Флавию. Она стояла в нескольких шагах от него и круглыми от обиды и возмущения глазами смотрела на эту сцену. Потом повернулась и бросилась к выходу.
Дона Китерия была вне себя от возмущения – опять она не попала на самый блестящий в этом сезоне приём, снова ей помешали познакомиться с Лаис Соуто Майя. Да против неё просто какой-то заговор!
– Твой отец, – рассказывала она дочери, – совсем не знает Рио. Завёз меня чёрт знает куда и, конечно, заблудился. Пришлось остановиться и спросить дорогу. И ты думаешь, что этот – ну, тот, у которого я спросила, как нам проехать, не знаю, как его зовут, он даже не представился, – показал дорогу? Не тут-то было! Он наставил на меня револьвер. Я ему пыталась объяснить, что нам некогда, что мы торопимся. А он меня даже слушать не захотел – вот оно, нынешнее воспитание! Нас вытащили из машины, вывернули у твоего отца руки, обчистили все карманы, а у меня – сумочку, и потом засунули нас в багажник. Твой отец так ворочался в этом багажнике, хотя я его предупреждала, что он изомнёт мне всё платье, и как я тогда появилась бы в нём на приёме! А ему хоть бы что – он никогда не думает обо мне. А потом пришлось кричать – ну, когда эти бандиты ушли, чтобы кто-нибудь помог нам выбраться оттуда. Я просто голос сорвала! Ну, и на кого я была похожа, выбравшись из этого проклятого багажника! Да и приём к тому времени уже закончился. Нет, определённо, против меня заговор. Ну, ничего. В следующий раз я буду умнее.