…В больнице у Конрадо встретились Лукресия и Лаис. Врачи констатировали инфаркт. Рядом с Лаис сидела Женуина, а Лукресия чуть поодаль, но держалась она очень уверенно, и, когда вошёл доктор и спросил, кто здесь жена доктора Конрадо, – Лаис и Лукресия поднялись одновременно. Доктор усмехнулся: ему не впервой было сталкиваться с такой ситуацией, и он давно заметил, что несчастье или смерть человека словно подымают завесу над другой, никому неведомой жизнью, и неожиданно появляются дети, новые жёны, тайные долги, пороки, преступления и очень редко скрытые от всех благородство и благодеяние.
– Мы с мужем в разводе, – сказала Лаис, – но всё же ответственность за него несу я, так как у нас общие дети.
Врач пригласил её в палату, а после её ухода Женуина и Лукресия вступили в перепалку, выясняя, кто же больше имеет прав на Конрадо.
Где-то в реанимационной палате или в интенсивной терапии умирал человек, а женщины в приёмной настаивали на своём праве владеть им.
– В такой момент здесь нечего делать чужим! – говорила Женуина. – Рядом с доктором Конрадо сейчас должны находиться только самые близкие люди и дети.
– Кстати, где его дети? – поинтересовалась Лукресия. – Я их что-то не вижу здесь.
А дети в это время сидели в ресторане «Крокодил» и обсуждали, что заказать.
– Давайте выпьем виски, – сказал Изабела.
– Вообще-то я не пью, но сегодня у меня паршивое настроение, Изабела, я поссорился с отцом и испытываю жуткие угрызения совести.
– Опять? – спросила Изабела. – Послушай, Аугусто, помирись с Вагнером и…
– Изабела, не вспоминай о нём, ладно? – попросил Аугусто. – Я очень тебя люблю, и мне жаль, что ты не можешь обойтись без Вагнера.
– Вагнер – порядочная скотина! – заявила Мерседес.
В отличие от матери она, выйдя замуж за Аугусто, не стала заниматься самообразованием: её вполне устраивали стиль и манеры поведения предместья.
– Если вы будете плохо говорить о моём муже, я уйду! – сказала Изабела. – Кстати, гляньте, кто это там за соседним столом: очень интересная парочка. По-моему, это твой бывший муж, Мерседес, и секретарша папы Эльза?
– Ну и чёрт с ними! – сказала Мерседес. – Мне наплевать на моего бывшего мужа, а Эльза просто какой-то посторонний человек.
В тёмном тупике около «Крокодила» стояла машина, которую Вагнер взял напрокат. Жулия подошла с теневой стороны, открыла дверцу и юркнула на заднее сиденье.
– Вот, принесла! – она протянула Вагнеру бумажку.
– А никто не узнает, что это твой почерк? – спросил Вагнер.
– Я писала левой рукой, комар носа не подточит, будешь подписывать, начальник?
– Прекрати свои идиотские шутки, Жулия! – огрызнулся Вагнер. – Извини, я немного нервничаю… Сиди тихо, никто не должен видеть нас вместе. – Вагнер вышел из машины, перешёл улицу и подошёл к мальчику, торгующему на углу цветами. – Слушай, пацан, я беру все твои цветы и плачу впятеро дороже, только тебе придётся сделать для меня одну ма-аленькую услугу: ты подойдёшь вон к той красотке, – Вагнер показал на Мерседес, – отдашь ей записку и скажешь, что записку прислал вон тот кудлатый чёрный хмырь.
– Не-е, я такие номера не люблю, – промямлил мальчик.
– Слушай внимательно: я оплачиваю твои цветы в пять раз дороже, а потом ты ещё раз продаёшь их возле столика, к которому ты подходишь с запиской, а другой букет ты продаёшь перед этим – возле столика, где сидит вон та блондинка с кудлатым хмырём... Держи деньги – и вперёд!
Родриго и Вик, хихикая и беспрестанно целуясь, бродили по тёмным комнатам нового агентства Аугусто.
– Не волнуйся, дорогая, я вызвал электрика, и сейчас он разберётся с этими пробками, а у нас впереди будет целая ночь. Иди туда, в ту комнату, где мы были вчера… включи магнитофон, а я пока пойду и нащупаю в холодильнике, что нам закусить.
– Ой, здесь так красиво! – раздался голос Вик из соседней комнаты. – Свет фонаря падает из окна, это очень романтично.
Эльза прекрасно выглядела в этот вечер в чёрных шёлковых брючках до колен и длинном чёрном пиджаке. Дугласу было жаль расставаться с нею, но каким-то седьмым чувством он ощущал, что ситуация, которую придумал Вагнер, становится опасной и продолжение знакомства с Эльзой может обернуться серьёзными неприятностями.
– Эльза, я хочу сообщить тебе грустную новость: нам придётся на некоторое время расстаться, я должен ехать в Европу.