Урбано выбежал из дома.
– Скорее, иди за ним, а то он сейчас убьёт Диего, – попросила Эмилия Маурисио.
– Что я могу сделать? Мне ничего не приходит на ум, я ещё не сталкивался с такими делами, но всё-таки я попробую.
Конрадо лежал в своей спальне в постели, и в глазах его были такое страдание, такая тоска, что Лаис избегала смотреть в них, прощаясь.
– Ну что ж, желаю тебе счастья с Винисиусом. У тебя ещё есть время, чтобы быть счастливой, постарайся его не терять. Ты и так потеряла слишком много времени со мной. До свидания. И позови Лукресию, я не хочу оставаться один.
Лаис спустилась вниз, где уже стояли чемоданы, и ждал Винисиус.
– Ну-ну, – сказал он, увидев лицо Лаис, залитое слезами. – Не расстраивайся, ты же скоро вернёшься и снова их всех увидишь.
– Винисиус, прости меня, я не могу сейчас ехать. Я уже всё решила, но внезапно мне стало страшно: какая-то тяжесть на душе.
– Я это предчувствовал, – тихо сказал Винисиус, открыл дверь, и они вышли на улицу: Эрме со слишком большим интересом прислушивалась к их разговору, и вообще чернокожая сиделка прижилась в доме Соуто Майя. Теперь она ухаживала за Конрадо.
– Я не хотела этого, Винисиус, – сказала Лаис, когда они остались наедине. – Ты, наверное, думаешь, что я давно так решила.
– Нет, я уверен, что ты решила это только сейчас. Я ведь знаю уже тебя, ты не умеешь лгать.
– Да, к сожалению, не умею. Я вдруг поняла, как мне дорог Конрадо. Возможно, это потому, что с ним случилась беда. Господи, как мне было хорошо с тобой, я была так счастлива, но я не хочу тебя обманывать, ты недостоин этого. Я расстаюсь не только с тобой. Конрадо больше не принадлежит мне, он собирается налаживать свою жизнь с Лукресией.
– Это не так, Лаис. Конрадо будет сражаться за тебя до конца, и он ещё не знает, что выиграл это сражение. Как жаль, что я не встретил тебя раньше него!
– Как хорошо, что я познакомилась с тобой позже, чем с ним. Мне было очень хорошо с тобой, и этого никто, никогда не сможет у меня отнять! Спасибо тебе. – Лаис нежно поцеловала его и ушла в дом.
Урбано выламывал дверь дома Жену.
– Диего, открой! Я знаю: ты здесь, я пришёл, чтобы смыть позор твоей кровью! – орал он. – Твоей заразной кровью, смешанной с алкоголем. Открывай, сволочь, я хочу помочь человечеству: избавить мир от твоего присутствия, открывай, я изрежу тебя на куски, чтобы тебе нечем было делать детей чужим жёнам. Сволочь, ухитрился обрюхатить даже Эмилию? Как тебя после этого называть? Открывай живо, Диего!
Вашингтон быстро помчался в бар Калисто и сообщил, что Урбано с ножом, и что сейчас он высаживает дверь в доме доны Жену.
– Он хочет убить сеньора Диего! – вращая белками, кричал Вашингтон. – А если не убить, то хотя бы лишить причиндалов!
– Каких причиндалов? – спросил Калисто.
– Ну, тех, которыми делают детей... Он сделал ребёнка доне Эмилии.
– Давайте выпьем за ещё одного ребёнка, который появится на свет моими стараниями! – провозгласил тост Диего, уже абсолютно пьяный и всё с той же девицей.
– Слушай, давай проваливай отсюда! Мне ни к чему в баре убийство, – Калисто схватил Диего за шиворот. – Проваливай, а то твой сын родится сиротой.
– Киска, пошли со мной! – позвал девку Диего.
Вашингтон, прихватив ещё нескольких парней, помчался к дому Жену.
– Сеньор Урбано, отдайте нож, а то вы, не дай Бог, порежетесь. – Вашингтон пытался отнять нож у Урбано. Но тот, с налитыми кровью глазами, метался по улице в поисках Диего.
– Дайте мне нож, сеньор Урбано, я наточу его, он же совсем тупой, – прибегнул Вашингтон к незамысловатой хитрости.
– Я отдам этот нож только тогда, когда на нём будет кровь того, кто меня обесчестил! – заорал Урбано. – Око за око, зуб за зуб, я отомщу ему за мои рога!
И в этот момент один из подростков увидел пламя, взметнувшееся за баром Калисто.
– Ким, бежим скорей, у Калисто склад горит! – Вашингтон рванул к бару. Следом за ним побежали Урбано, Эмилия и все, кто был на улице.
– Ой, какая беда! – крикнул Калисто, выскочив на улицу. – Ведь я спрятал там Диего.
Пожар пылал в полную силу, но никто не решался войти в огонь, чтобы спасти Диего. Все понимали, что в любую минуту может обрушиться крыша.
– Мне не понадобится пачкать руки! – торжествующе кричал Урбано. – Сейчас свершится Божье правосудие.
– Это ты виноват, ты, я тоже туда пойду! – рыдала Эмилия.
– Наши товары горят, дона Женуина, и вместе с ними горит ваш кровопиец – Диего, – сказала Робертона.