Лукресия каждый день приходила к Конрадо и подолгу сидела около него. Лаис отнесла свои вещи в комнату для гостей и попросила Северино пока никому не говорить о том, что она осталась. Она слышала, как после разговора с Женуиной Конрадо немедленно вызвал Лопеса.
Лопес рассказал Конрадо обо всём, что произошло.
– Но это же, какой-то абсурд, Лопес! Аугусто говорит правду. Этот револьвер пропал, очень давно, кстати, я очень беспокоился тогда. И даже позвонил в Арарас. Управляющий сказал мне, что, судя по всему, револьвер украли, когда обворовали дом.
– Значит, надо снять показания с управляющего. Ты не помнишь – в полицию тогда сообщили о пропаже револьвера?
– Да, конечно, поэтому я сразу выбросил эту историю из головы, управляющий сказал, что составил список пропавших вещей и включил в него револьвер.
– Это самое лучшее, что я мог от тебя услышать, Конрадо. Теперь я буду квалифицировать случившееся как преступный сговор против Аугусто. Если даже его будут судить, ему дадут гораздо меньший срок. А я в два счёта вытащу его из тюрьмы. Кстати, Конрадо, Аугусто не знает, что у тебя инфаркт, иначе его жизнь в тюрьме была бы невыносимой. Поэтому, когда только один раз под моё поручительство ему разрешили покинуть тюрьму, он поехал в агентство. Так что не сердись на него, если узнаешь об этом.
– Ох, уж это агентство! – вздохнул Конрадо. – Но, знаешь, Лопес, я теперь думаю так; пусть будет живым и здоровым, и на свободе, и пусть делает всё, что хочет!
Когда утром Венансия зашла покормить сына завтраком, она увидела Конрадо, глядящего в потолок; слёзы текли по его лицу.
– Что с тобой, сыночек? – спросила Венансия.
– Не знаю, мама, наверное, я тоскую по Лаис. Знаешь, я проснулся ночью от того, что мне показалось, что она рядом. Но это был только сон.
– Нет, сыночек, она была здесь, она провела с тобой всю ночь до тех пор, пока не пришла Эрме.
– А где она сейчас?
– Они пьют кофе с Лукресией.
Лаис держала себя вежливой хозяйкой и не обращала внимания на колкости Лукресии.
– А я думала, что ты уже уехала! – сказала Лукресия.
– Как видишь, нет!
– Ну, значит, у меня есть возможность обсыпать тебя рисовыми зёрнами, как на свадьбе.
– Северино, проводите, пожалуйста, Лукресию в спальню к доктору Конрадо. У неё наверняка есть дело к нему. Я только прошу вас, – обратилась она к Лукресии, – не сообщать ему никаких неприятных известий, ему нужен абсолютный покой.
Лукресия вошла в спальню и по-хозяйски села на постель, взяла руку Конрадо и поцеловала её.
– Ты знаешь, в агентстве не всё благополучно, и это меня беспокоит. После Вагнера остались какие-то фальшивые накладные... Скажи, а почему здесь Лаис? Она что, отложила поездку?
– Нет, она вообще никуда не уезжает. – Конрадо отнял свою руку.
– Понятно: не мытьём, так катаньем.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Твоя наивность бывает просто трогательной, такие женщины, как Лаис, страдают комплексом вины: им кажется, что долг должен преобладать над всем в подобных ситуациях. Она жалеет тебя и осталась из жалости. Ты отец её детей, а как она посмотрит им в глаза, бросив тебя – больного? Но она не понимает одного: ты вовсе не одинок, я всегда буду с тобой, я сумею о тебе позаботиться, уделить внимание, согреть нежностью.
Конрадо смотрел на ухоженное, но немолодое лицо Лукресии и думал о том, что каждая морщинка на лице Лаис дорога ему, как свидетельство беды или несчастья, которое они пережили вместе, а сейчас он видел перед собой просто юрошо ухоженную, увядающую кожу. Он не слышал, что говорила Лукресия.
– Я подумала: если бы с тобой что-нибудь случилось, моя жизнь потеряла бы смысл... Я, тебя очень люблю, если бы ты умер, я бы тоже умерла вместе с тобой, Конрадо.
Но всё же, последние слова Лукресии запомнились Конрадо. И когда к нему пришел Леандро, он спросил его:
– Слушай, почему Лукресия так меня полюбила? Ведь ваша связь была случайна?
– Кто может понять женщину, – философски ответил Леандро, – тем более одинокую? Ты ведь для неё как звезда, свалившаяся с неба... Вряд ли она сама захочет расстаться с тобой. Это не Лаис, которая жертвует счастьем, любовью... Ты уж прости меня, что я говорю так откровенно, но я потрясён её поступком: ведь я был свидетелем развода и не забыл, что развод был по твоей инициативе. Да-а, странные существа женщины! Я сейчас иду на похороны мужа Женуины. Он терзал её всю жизнь, он искалечил ей жизнь, а она убивается так, будто потеряла заботливого мужа.