– Это Вагнер, он хочет меня видеть. И я, кажется, его тоже…
– Изабела, ты, наверное, шутишь...
– Нет, я серьёзно. Я понимаю: мне с ним нехорошо, но я ничего не могу с собой поделать, я хочу с ним встретиться. Я не знаю – хочу я этого или нет... Я не понимаю, что со мной происходит.
– Зато я понимаю, – сказала Венансия. – Иди наверх и приведи себя в порядок. Северино, – сказала она, как только Изабела ушла, – у нас сегодня большой праздник, и мы не хотим ни лишних гостей, ни ненужных инцидентов. Ты отвечаешь за дверь, ты меня понял?
– Конечно, – ответил многозначительно умный Северино.
Пришли Аугусто с Мерседес, у Мерседес был уже виден маленький животик. Патрисия, которую больше всех радовал фотомонтаж, стала показывать Мерседес, кто есть кто. В этот момент снова раздался звонок, и Изабела перехватила трубку у Патрисии.
– Любимая, хорошо, что ты сама подошла! Это опять я. Приезжай ко мне, я жду тебя дома.
– Я не приеду, – тихо сказала Изабела.
– Мне нужно сказать тебе что-то очень важное, это касается твоего брата. Ему хотят сделать плохо. Я хочу помочь Аугусто, чтобы ты убедилась, как я тебя люблю. Мне нужно только поговорить с тобой.
– Тогда встретимся внизу, возле нашего дома, там и поговорим.
– Я буду ждать тебя в восемь, я люблю тебя, Лилит.
Вагнер звонил из автомата и, вернувшись в машину, сказал Жулии:
– Всё в порядке. Вечером мы улетаем в Швейцарию.
– Меня поражает твоя уверенность, – насмешливо сказала Жулия.
– Я знаю Изабелу, механизм запущен, она придёт ко мне прямо со свадьбы родителей. И я хочу, чтобы ты была в машине, когда мы поедем в аэропорт, на всякий случай, для подстраховки.
…Под звуки торжественной музыки Лаис и Конрадо спустились вниз к гостям.
– Прошу внимания! – сказал Конрадо. – Я хочу, чтобы дети подошли поближе. Я не люблю долгих речей, это известно всем, кто меня знает. Но сегодня я с полным на то правом хочу произнести не речь, а хвалебную оду любви, семье и моей дорогой Лаис. Совсем недавно я слышал от одного друга очень красивое высказывание насчёт того, что люди, подобно птицам, могут садиться где угодно, однако гнездо у них бывает только одно. Поэтому сегодня я считаю своим долгом выразить благодарность женщине, сохранившей это гнездо, несмотря на все превратности судьбы. Некоторые из присутствующих здесь были свидетелями нашей свадьбы: мама, Рутинья... К сожалению, больше нет отца и родителей моей жены. А некоторые, например ребёнок Мерседес и Аугусто, ещё только будут с нами. Все эти люди, которые сейчас с нами и которых здесь нет, наталкивают меня на мысль, что жизнь можно понять, только оглядываясь на прошлое, но жить, тем не менее, следует с мыслями о будущем. Я хочу сделать моей будущей супруге незабываемый подарок. Пусть он будет знаком благодарности за то счастье, которое она дарила мне на протяжении всего этого времени, знаком моей любви к ней... Я убедился, что такой подарок невозможно найти ни в одном магазине! Я пришёл к выводу, что существует только один способ показать ей глубину моих чувств. Поэтому, если она не возражает, я хочу повторить самый важный момент в моей жизни. Теперь у меня не осталось в этом ни малейшего сомнения. Именно с той минуты началось моё счастье. Патрисия, Аугусто, Изабела, сегодня я имею честь просить у вас руки вашей матери!
– Я забыл... что нужно говорить, – растерянно сказал Аугусто.
– Ты… согласна взять отца? – спросила Изабела.
– Да, мама, ты согласна и дальше оставаться супругой отца? – повторил Аугусто.
– Чтобы любить и почитать его… – добавила Патрисия.
– Как раньше?.. – спросила Изабела.
– ...в радости и в беде... – со слезами на глазах произнёс Аугусто.
– ...в богатстве и бедности... – как эхо откликнулась Патрисия.
– …здоровым и больным, разделяя с ним и радости, и печали до тех пор, пока смерть вас не разлучит, – Аугусто опустился на колени перед матерью.
– Согласна, – ответила Лаис.
– Согласен, – повторил за ней Конрадо.
Северино принялся разливать шампанское, зазвенели бокалы, все подходили с поздравлениями к Лаис и Конрадо.
Рутинья и Женуина оказались рядом, и мудрая Рутинья, которая не хотела огорчать Лаис перед праздником и которая поняла, что снимки, хранящиеся в жёлтом конверте, очень опасны, гораздо опаснее, чем может представить себе Лаис, встретившись глазами с Женуиной, подумала, что она просто обязана рассказать Женуине обо всём служившемся.
Они отошли в сторону – и странно: Женуина поняла, о чём идёт речь, с полуслова.