– Где вы нашли это? – с ужасом спросила Мерседес.
– В сумочке сеньоры Лаис. Объясните, пожалуйста, что это за фотографии? Ведь это вы на них, правда?
И тут Мерседес стала рассказывать, что стала жертвой шантажа, что юноша на фотографии раньше был её возлюбленным и шантажировал её.
– Может быть, это он передал фотографии вашей свекрови? – спросил комиссар.
– Не исключено. Он понял, что со мной у него ничего не получится. А она, как любящая мать, не хотела, чтобы что-то омрачало жизнь её сына.
– Мой дорогой Лопес, – сказал насмешливо комиссар, – если нам удастся вычислить этого шантажиста, считайте, что мы поймали преступника.
Тулио посоветовал Лоуренсо ехать в аэропорт. Он предполагал, что Вагнер попытается вывезти Изабелу.
– Но аэропорт такой огромный и столько рейсов, – высказал сомнение Аугусто. – Впрочем, я сейчас позвоню в полицию и попрошу, чтобы Вагнера задержали при таможенном досмотре. Пусть я возьму на себя грех, я скажу, что я его подозреваю в убийстве. Но ведь мама поехала за Изабелой следом. Почему? Почему она заехала в академию? И что там делала Мерседес?
– Об этом, Аугусто, ты узнаешь, когда Мерседес вернётся из полицейского участка.
Вагнер велел Изабеле переодеться, так как платье на ней было испачкано кровью.
– Это что же, я рисовала и испачкалась красной краской? – удивилась Изабела.
– Да-да, переоденься в это платье, в нём ты ещё красивее.
– Но мне неудобно переодеваться в машине, я стесняюсь.
– Но ты же, послушная девочка, за это я тебя и люблю.
– А мы что, полетим на самолёте? А мама останется? А как же так, я ни с кем не попрощалась?
– Ты напишешь им открытку.
– Ну, тогда поедем! – радостно сказала Изабела.
– Только веди себя прилично, ты ведь замужняя дама. Не озирайся так по сторонам, Лилит!
На паспортном контроле полицейский долго вглядывался в их паспорта.
– Что-нибудь не так, какие-то трудности? – вежливо спросил Вагнер.
– Вы не могли бы пройти с нами? – сказал одетый в штатское человек.
– Но почему? Что происходит?! – возмутился Вагнер.
– Ой, как всё интересно! – радовалась Изабела, идя в сопровождении полицейского и двух штатских.
Комиссар оказался каким-то уж чересчур цепким и привязчивым малым. Его интересовало, в какое время Мерседес вышла из дома, когда подъехала к академии, когда услышала выстрел...
– Выстрел? Я как раз выходила из такси. Я отпустила шофёра, так как рассчитывала вернуться домой вместе с сеньорой Лаис в её машине. Когда я вошла... я была в баре академии, да, именно там я услышала выстрел. Я побежала, но там такие коридоры... Я в них не ориентируюсь.
– Послушайте, может, я и не права, – вмешалась Женуина, – но я очень волнуюсь, как состояние Лаис. Не лучше ли подождать, пока она выздоровеет и сама расскажет, что произошло. Я уверена, что великий всемогущий Боженька спасёт Лаис!
– Есть основания, – комиссар обращался к Лопесу, будто не замечая Женуину, – есть основания полагать, что преступник может скрыться, поэтому необходимо выяснить все детали. Это поможет нам побыстрее его поймать.
Урбано и Лукресия прощались в коридоре квартиры Лукресии. Их роман уже длился несколько месяцев, Урбано мечтал вместе с Лукресией уехать в Сан-Паулу и открыть там академию здоровья, такую же, как у Рутиньи и Лаис. Он предложил Лукресии быть его компаньоном. Ему ведь надо ещё как-то разобраться с Эмилией, расстаться с ней так, чтобы она не очень горевала.
– Ты обещаешь, что поедешь со мной? – уже в который раз спрашивал Урбано Лукресию.
– Я обещаю подумать! – Лукресия нежно улыбалась ему.
ГЛАВА XXVI
Багаж Вагнера и Изабелы был подвергнут тщательному осмотру. В бауле Вагнера таможенник обнаружил много медикаментов.
– Кстати, – сказал полицейский в штатском, – у вашей жены очень странный вид: ощущение такое, будто она... будто её накачали лекарствами.
– Да, она очень больна! Поэтому мы едем в путешествие. Может быть, перемена климата, обстановки принесёт ей большую пользу, чем все эти ужасные лекарства, – спокойно комментировал Вагнер. – У меня порой возникает сильное желание выкинуть все эти поганые медикаменты.
– Да-да, я вас очень хорошо понимаю. Всё в порядке, – сказал штатский и закрыл баул Вагнера.
Мерседес вошла в спальню своего отчего дома и замерла: она увидела мать, стоящую на коленях перед образом Пресвятой Девы Гвадалупы.
– Молюсь за Лаис, – шептала Женуина, – и за свою дочь, чтобы не было у неё дурных мыслей, чтобы она не желала смерти Лаис.