– Нам сейчас некогда разговаривать на отвлечённые темы. Диего опять перехватит наши деньги.
– Я уверен, что твоя мать не даст Диего ни сентаво!
– Не в этом дело, деньги – на благотворительность, они для тех, кто терпит нужду. А это как раз мы! Мы теперь нищие, вряд ли кто-нибудь сейчас нуждается в деньгах больше нас.
Урбано вернулся в родной дом вместе с милым мальчиком по имени Метелико. Он объяснил, что этот малыш – сын его приятеля. Эмилия готова была принять кого угодно, лишь бы снова видеть Урбано дома.
Урбано рассказал ей, что в Сан-Паулу он очень тосковал, все его мысли были здесь, на улице Глория, и, в конце концов, он решил вернуться сюда.
– Ты простил меня? – задала основной вопрос Эмилия.
– Нет, я ещё не простил тебя, но сейчас я не хочу говорить об этом. – Урбано выглядел постаревшим и каким-то облезшим. – Ты нужна мне. Отец Метелико умер два дня назад, перед смертью он просил меня позаботиться о малыше, я усыновлю его, но ты понимаешь, что… усыновлять разрешают только в семью. Эмилия, я прошу тебя усыновить Метелико по закону, прежде чем мы оформим развод. Ты не возражаешь?
– Конечно, нет, милый, зови мальчика, пусть он поест с вами.
Сестра Мария взяла с собой Диего к Аркимедосу. Аркимедос и был тот самый богач, который обещал чек на кругленькую сумму. После небольшого богослужения в узком кругу Аркимедос протянул изувеченной артритом рукой чек.
– Спасибо, большое спасибо! – сказал Диего, приняв чек.
– Господь желает, чтобы чек находился у меня, – сказала Мария и ловко вырвала чек у Диего.
Когда они вернулись в дом, Диего очень вкусно покормил Марию и напоил её «лёгким вином», смешанным с «пингой».
– А где ты будешь хранить чек, сестра? – спросил он как бы, между прочим, за ужином.
– В одном месте, куда трудно добраться. Я бы сказала, вообще нельзя добраться.
– А что ты думаешь о заповеди «живите и плодитесь»? Ты ведь обещала подумать.
– А я родила на свет сына, Дугласа.
– Но ты ведь помнишь заповедь, что, «любя другого человека, ты любишь Господа»?
– Я понимаю: любя тебя, я люблю Господа, а возлюбив Господа, я люблю тебя…
Но судьба опять была неблагосклонна к Диего, и, когда его плоть уже готова была воссоединиться с плотью Марии, в дверь раздался жуткий стук. Дуглас бил ногами, стучал и орал так громко, что пришлось открыть, и разгневанный Дуглас увёл мать из вертепа разврата. Он привёз её к Флавии, и попросил предоставить убежище его несчастной матери.
– Флавия – моя невеста, мы с ней поженимся! – объяснил он Марии.
– Дуглас, ты что, спятил? – спросила Флавия. – Какая я тебе невеста? Что значит вся эта комедия?
– Тише, – попросил Дуглас. – Завтра я тебе всё объясню, я зайду сюда за матерью и всё тебе объясню. Я тебя обожаю, пока!
Мария отправилась отдыхать от пережитых волнений в спальню Флавии, которую та любезно предоставила ей, а Флавия принялась гладить свою униформу: завтра ей предстоял рейс в Сан-Паулу.
И тут как снег на голову свалился Родриго. Он очень удивился, увидев в раскрытой двери спальни Марию, лежащую на кровати.
– Что это за женщина спит у тебя там?
– Это мать Дугласа, тут была целая комедия, – пояснила Флавия.
– А где мы будем спать? – расстроился Родриго и обнял Флавию. Она была очень соблазнительна в чёрной шёлковой комбинации.
– Господи, почему я вижу только одни непотребности и сладострастия? – раздался голос Марии из спальни.
– Я сейчас уйду, не волнуйтесь.
Мария опустилась на колени перед Распятием и стала молиться.
– Подойди ко мне, дочь моя, и послушай слово Господа, – позвала она Флавию. – Может, и к тебе придёт раскаяние?
Воспитанная в послушании взрослым, набожная Флавия накинула халат и, прошептав Родриго: «Сегодня ничего не получится», – взяла с комода чётки.
– Слушай, ты завтра будешь на Глория? Передай моему отцу вот этот чек! – Родриго протянул Флавии банковскую бумажку.
– Хорошо, – сказала Флавия и положила бумажку в карман халата.
– Слушай, я немножко задержусь, чтобы дослушать, что она говорит. Это важно, понимаешь... Это просто про наш город.
– ...так и мне не жаль Великого города Ниневии, где более ста двадцати тысяч жителей не могут отличить свою правую руку от левой и где множество животных... – доносился из спальни голос Марии.
– Да-да, это про нас, это мы не можем отличить.
– Иди, Родриго, иди, – подтолкнула его к двери Флавия.