– Отец, сюда нельзя входить!
К ним подбежал другой таможенник:
– Слушайте: кто из вас вор?
– Да вор там! – показал на «запретную зону» Дуглас.
– Но он не может быть там, здесь охрана, «опасная зона», – пояснил таможенник.
– Значит, хреновая охрана... – сказал Дуглас, а Жордан неожиданно поднырнул под шлагбаум и исчез в переплетении огромных разноцветных труб.
– Он что, с ума сошёл? – с ужасом спросил таможенник. – Это ведь зона погрузки кислоты. Ты понимаешь, здесь кислоту качают. Он кто тебе?
– Отец, – ответил Дуглас. – Но там человек, который украл наши деньги!
– Да чёрт с ними, с деньгами, позови отца: пускай выползает оттуда. Я не преувеличиваю: пускай именно выползает брюхом по земле. А как того, второго, зовут?
– Диего Миранда, – ответил Дуглас.
– Диего Миранда! – крикнул в громкоговоритель таможенный охранник. – Диего Миранда, выходи немедленно, там опасно находиться. Там утечка кислоты!
Дуглас собирался уже нырнуть под шлагбаум, как появился Жордан.
– Отец, где он? – спросил Дуглас.
– Он забежал вон в тот ангар, – Жордан показал на серебристый сигарообразный ангар. – Но там жуткнй запах, я решил вернуться.
– Отец, его надо спасать! – сказал Дуглас. – Чёрт с ними, с этими деньгами, пусть он выходит.
– Эй! – крикнул таможенный охранник. – Скажите ему, чтобы выходил, он там погибнет! Там нельзя находиться больше трёх минут, ему конец. И вы уходите!
Дуглас и Жордан медленно пошли прочь. – Теперь он остался там навсегда, там ведь утечка иприта, – грустно сказал Жордан.
– А что, этот парень был ваш родственник? – спросил охранник, догнав их.
– Почти что родственник, – тихо ответил Жордан.
По дороге домой Жордан грустно упрекал Дугласа за то, что он затеял всю эту авантюру с чеком.
– Да как же он узнал про то, что чек в почте? – вдруг спохватился Жордан.
– Как-как?.. Наверняка вступил в огневой контакт с нашей новой секретаршей, что-то вся эта история мне подозрительна.
– Это уже не имеет никакого значения! – Жордан всхлипнул. – Знаешь, честно говоря, мне жаль Диего: я к нему привык. Какой он дурак: мы бы взяли себе десять процентов и поделили бы поровну.
– Ладно, не устраивай драму. У твоей Китерии дела идут не так уж плохо, как-нибудь выпутаемся! – утешил его Дуглас.
Прошел месяц со дня смерти Диего. Мерседес и Родриго предложили Жеиуине заказать панихиду по отцу.
– Он так хотел увидеть внука! – всё время повторяла Мерседес. – Господи, какая нелепая смерть, и какая страшная – этот запаянный свинцовый гроб…
– Если бы не Жордан со своим сынком, которые загнали его в эту ловушку, если бы они не сказали мне, что Диего погиб на их глазах, я бы не поверила, что его нет на свете. Я бы подумала, что это его очередная шутка.
– Мама, не говори так, пожалуйста, об отце, я тебя прошу! – сказал Родриго.
– И после этого ты называешь меня жестокой? – спросила Мерседес. – Это ты жестокая женщина!
– Только я одна знаю, сколько раз мне приходилось хоронить Диего, – Женуина в сердцах грохнула тарелку об пол. – И вы ещё будете меня упрекать? Одной мне известно, чего мне это стоило, я уже перестрадала всю мою боль из-за этого человека. – Она подошла к комоду и вынула конверт: – Вот, что он оставил.
Мерседес вынула из конверта листок бумаги и стала читать: «Надеюсь, чувства, которые Тулио, по его словам, к тебе испытывает, помогут тебе забыть о печальных моментах нашей совместной жизни. Только, пожалуйста, мамасита, помни обо всём хорошем, что было у нас: о свадебном путешествии, о рождении наших детей и о том вечере, когда мы вместе танцевали самбу в ресторанчике на берегу океана. Никто не умел танцевать самбу, как ты... Я желаю тебе большого счастья с Тулио.
Твой красавчик, который никогда тебя не разлюбит. Диего».
Мерседес разрыдалась.
– Я никогда не думал, что отец способен написать такое, – тихо сказал Родриго.
В доме Лаис царила приподнятая атмосфера. Отмечали день рождения Изабелы.
– Слушай, а вдруг она опять появится в чёрном? – испуганно спросила Венансия невестку, поглядывая на лестницу, ведущую наверх в спальню.
– Ну, не думаю, а впрочем, я поднимусь к ней.
Лаис зашла в спальню к Изабеле и увидела, что дочь, одетая в светло-жёлтое платье, прикалывает у зеркала жёлтую розу в высокую причёску.
– Какая же ты красавица! Дай я на тебя взгляну, девочка моя, я представляю, как тяжело тебе было... Но теперь всё позади. – Лаис обняла дочь.