Мерседес родила мальчика и после родов попросила Женуину отвезти её в отчий дом.
– Ты понимаешь, мама, мне очень хорошо в доме сеньоры Лаис, было бы очень хорошо, если бы не Аугусто. Он просто не обращал на меня внимания. Спасибо, что ты разрешила мне жить у тебя. И какая миленькая кроватка для малыша!
– Это сделал Тулио собственными руками, а благодарить меня не надо, дочка: это твой дом, а я живу у Тулио.
– Грустное возвращение, правда, мама? – спросила Мерседес. – Грустное и счастливое – он такой маленький, а я его уже так полюбила. Мне кажется, я прожила с ним целую жизнь.
– Это и есть великая тайна материнства! Ты очень изменилась, Мерседес, ты наделала много глупостей, но я всегда надеялась, что ты будешь счастлива. Если Господь закрывает перед нами двери, он тут же открывает окно. Только мы иногда так горюем перед закрытой дверью, что не замечаем этого окошка. Твоё окошко и свет в нём – это твой сыночек. Давай я раздвину занавески, чтобы ты могла его покормить.
Женуина подошла к окну и раздвинула шторы.
– А вот и папаша идёт! – спокойно сказала она. – Мерседес, ты теперь мать и должна быть мудрой, а я ухожу.
– Мерседес, ты вправе выбирать, где ты хочешь жить, – сказал Аугусто, входя в дом. – Но мне казалось, что у нас тебе будет лучше, там, у мамы... или в новой квартире.
– Мне наверняка лучше, но я должна воспитывать сына в соответствии с моими возможностями. Ты можешь приходить сюда в любое время. И потом, через месяц или чуть больше я буду помогать матери в магазине, и здесь мне удобнее кормить малыша. Кроме того, здесь такие хорошие соседи, ты сам знаешь… Не беспокойся, всё будет хорошо!
Малыш заплакал в колыбельке, и Аугусто взял его на руки.
– Эй, Алехандро, не пугайся, это твой папа, малыш! По-моему, он хочет, есть, Мерседес, он проголодался. – Аугусто протянул Мерседес мальчика. – Сынок, ты хочешь есть, да? – Мерседес вынула грудь и дала малышу.
Аугусто, не отрываясь, смотрел на её лицо, которое было таким же прекрасным, как лица всех мадонн, кормящих святого младенца на картинах великих мастеров. Он не мог оторвать глаз от лица Мерседес!
– Ты можешь меня простить? – тихо спросил он Мерседес. – Мы можем ещё быть счастливыми?
– Смотри, смотри, он улыбается! – Мерседес не отрывала глаз от малыша.
– Ты не слушаешь меня? – спросил Аугусто.
– Если наше счастье невозможно без боли, без печали, я готова заплатить такую цену, потому что я больше не боюсь страдать.
– Смотри, Тулио, Аугусто вышел гулять с малышом. Слава Богу, они, наконец, поняли, что к чему. – Женуина обняла Тулио, подвела его к окну.
– Пройдёт время, и они забудут всё дурное, кроме одного, если оно останется. Если бы это не оставалось, нам бы казалось, что прошлого вообще нет.
– О чём ты говоришь, Тулио?
– Я говорю о Любви, только над ней время не имеет власти!
У Рутиньи был новый возлюбленный красавец Клаудио, дизайнер из Испании. И они проводили свой медовый месяц в Мадриде. Вечером они болтались на Пласа дель Майор, а потом Кларио вёз её на окраины Мадрида, которые он любил и знал. Там в маленьких кабачках они пили испанское вино, и Кларио угощал Рутинью засахаренными желтками.
– Это любимая еда Кармен, – говорил он ей каждый раз. – А ты ведь у меня Кармен, такая же свободолюбивая. «Моя Кармен, моя Кармен...» – пропел он фразу из оперы. – А я настоящий Хосе, я люблю тебя, я готов для тебя на любое преступление...
– Тогда поведи меня в игорный дом, – засмеялась Рутинья. – В настоящий испанский игорный дом.
Когда они вошли в зал казино, Рутинья, взглянув на крупье в белоснежном смокинге, сказала:
– Кларио, я знаю этого человека, это Диего Миранда, отец Родриго и муж Жену.
– Этот красавец с холёными руками был мужем доны Жену? – удивился Клаудио.
Рутинья подошла к Диего:
– Сеньор Диего, я рада...
– Если вы решили играть, делайте ставку, а если нет, пожалуйста, не мешайте мне, – попросил крупье.
– Простите, нам показалось, что вы бразилец, разве это не так? – спросил Клаудио.
– Да, я бразилец. А что, разве есть закон, запрещающий бразильцам работать в Испании? Меня зовут Рамон Эрнандес! Делайте ваши ставки, сеньоры! – повторил Диего.
Клаудио отошёл, чтобы купить фишек.
– Значит, ты не умер, Диего? – прошептала на ухо крупье Рутинья. – Что случилось тогда в порту? Скажи мне, я никому не выдам.
– Мы поделили деньги с Жорданом, я дал ему половину за молчание. С тех пор меня окончательно считают умершим.
– Ты сделал это ради Жену?