– Мерседес, рано или поздно ты должна повидаться с отцом, – успокаивал её Родриго. – Почему не сейчас? Мы с Аугусто идём с тобой, чтобы тебе было легче. У нас полно дел, но мы...
– Благородные, великодушные! – насмешливо сказала Мерседес. – Одна я – ведьма и злюка, а вы ангелы. – Мерседес распахнула дверь, солдатским шагом пересекла гостиную и остановилась в дверях спальни.
– Привет! Как поживаешь? Как здоровье? Как дела? How do you do? – насмешливой скороговоркой произнесла она.
Диего с грустной улыбкой смотрел на неё.
– Так вот ты, какая красавица, моя испанская куколка! Твой брат сказал, что ты не хотела сюда идти. Мне так хочется подняться, чтобы тебя обнять, но, к сожалению...
– Это и к лучшему, я не желаю, чтобы ты меня обнимал. Я вообще не хотела сюда приходить, но, видно, без этого не обойтись. Но раз уж я здесь, послушай, что я хочу тебе сказать...
– Мерседес, твой отец болен, – сказала из гостиной Женуина.
– Ах, он болен? Какая жалость! И поэтому ты считаешь, что мы должны его жалеть? А он нас хоть раз пожалел? Скажи! Родриго, сколько раз мы с тобой лежали больные в этом доме? И мы мучились не только от жара, но и оттого, что у нас не было отца. Хуже того, мы ещё больше страдали от мысли, что он сам не желает с нами знаться. Нам было гораздо легче без тебя, понимаешь? Нам было проще объяснять это окружающим. Мы с матерью считали тебя героем, которому не повезло и который теперь стыдится своей неудачи. Правда, я сама никогда в это не верила, я только делала вид, что верю... чтобы людям не хотелось нас жалеть...
– Поверь, я понимаю тебя, я сам чувствовал то же самое. – Диего протянул к дочери руки.
– Ты никакой не герой! Ты никогда им не был! Этот красавец с лицом властелина мира, чьи фотографии показывала нам мать, существовал только на картинках! А на самом деле ты именно такой, каким я вижу тебя сейчас. Ты просто жалкое ничтожество!
– Я не позволю, чтобы она так разговаривала с ним. – Женуина хотела войти в спальню, но Аугусто удержал её
– Дона Жену, подождите… Простите, я понимаю, что это не моё дело, только… Насколько я знаю Мерседес, а я, кажется, знаком с ней достаточно хорошо... Если она не выскажет всё, что у неё наболело, от этого будет только хуже. Кроме того, она сейчас вообще слишком взвинчена, это можно понять, правда?
– Теперь, когда все твои мерзости похоронили вместе с Манэ Бешигой, ты решил, что я должна принятие тебя здесь? Что я должна тебя любить? С какой стати? – Мерседес смотрела на Диего ледяным взором, ожидая ответа.
– С какой стати? Потому что, хочешь ты этого или нет, но я всё-таки твой отец! И когда ты разговариваешь, твои глаза блестят точно так же, как мои. И это злобное высокомерие ты тоже унаследовала от меня. И в жилах ребёнка, которого ты сейчас носишь в своём чреве, тоже течёт моя кровь. Он будет называть меня дедушкой. Да, возможно, я слаб, как ты говоришь… Возможно, я ошибался, наделал в жизни много глупостей. И, в конце концов, из-за этого больше всего пострадал я сам, Мерседес. Потому что всё это время, все эти годы я по своей собственной воле был лишён общения с самыми дорогими и важными для меня существами – с твоей матерью, с твоим братом и с тобой, моя испанская куколка!
– Это мы уже слышали! Считай, что знакомство состоялось.
Диего закрыл глаза и откинулся на подушки. «Пожалуй, труднее всего будет совладать с этой девчонкой», – подумал он и позвал:
– Мамасита!
– Я же просила не называть меня так! – Женуина вошла в халате, с распущенными волосами.
– Прости, просто мне захотелось отблагодарить тебя за всё. Посиди со мной, ты всё время в хлопотах. Я ведь хочу поблагодарить не только за то, что ты сделала теперь. Я благодарен тебе за все твои дела, за то, что ты воспитала замечательных детей! Как я горжусь ими!
– Ну, у тебя-то как раз есть все основания для гордости. Мерседес говорила жёстко, но она сказала правду.
– Какие у тебя чудные волосы, Жену, – прекрасные, густые, душистые... Такими я их помнил всегда.
Диего сел на постели и привлёк к себе Женуину, поднял её волосы наверх и стал нежно целовать её шею.
– Ты что, Диего? – Женуина резко отстранилась. – Ты становишься опасен.
– Да нет, я просто хотел убедиться, что ты пользуешься теми же духами, что и раньше…
– Убедился? – Женуина стала заплетать косу.
– Не надо! Оставь так! – Диего отодвинул полу халата и стал нежно поглаживать голую ногу Женуины.
– Перестань, Диего!
– Но ведь я люблю тебя, мамасита! – Рука Диего скользнула к бедру, с бедра вниз.
Женуина резко поднялась.
– Хватит! И не называй меня мамаситой, я же просила! И перестань говорить по-испански, мне это уже не нравится. Между нами всё кончено, пойми это, иначе мне придётся вышвырнуть тебя на улицу. Кроме того, у меня нет ни желания, ни времени «предаваться неге», как ты любил когда-то говорить. Мне нужно зарабатывать деньги, чтобы купить тебе целый грузовик лекарств. И так из-за поездки в Сан-Паулу ларёк был брошен. Так что, мой милый, я уже не та, и ты – не тот.