– Общение с медсестрой не идёт тебе на пользу. Ты стала подозрительной, как все, извини меня, чёрные.
– Я тебя извиняю, потому что я, кажется, не чёрная, – засмеялась Венансия. – Жаль, что его не видел Вагнер, они, по-моему, одного поля ягоды.
А Вагнер сумел подлизаться к секретарше Конрадо Эльзе и, соврав, что хочет разыграть свою жену, выудил у неё некий конверт.
Приехав домой, он с наигранным безразличием уселся в кресло и стал наблюдать, как Изабела занимается аэробикой. Некоторое время она делала вид, что ей не мешает иронический взгляд мужа, но наконец, не выдержала:
– Вагнер, что тебе нужно в моей комнате?
– Я любуюсь тобой, дорогая. Обрати внимание на свои ляжки, они слишком велики. Большая грудь меня устраивает, но вот ляжки...
– Ты не собьёшь меня: я буду заниматься бегом, гимнастикой, плаванием... Я буду жить! И я буду счастлива.
– Вот как? Хорошая новость. Значит, это так называемое «завещание» уже не нужно? – Вагнер вынул из кармана конверт.
Изабела застыла.
– Дай сюда! Где ты его взял?
– Валялось в офисе у твоего папаши. Он не придал ему никакого значения. Тебя никто не воспринимает всерьёз, Изабела. Все считают тебя ненормальной. Более того, твои родные уверены, что твоё место в психушке. Один я стараюсь тебе помочь, и все уверены, что я твой ангел-хранитель, так что из твоей затеи покончить с собой и обвинить в этом меня ничего не вышло. Вот – смотри, я рву это глупое письмо на мелкие части и сжигаю их в пепельнице. А теперь можешь быть счастливой настолько, сколько в тебя влезет счастья.
Женуина робко вошла в кабинет Тулио и долго смотрела, как он пишет, склонившись над доской старинного бюро.
– Как много бумаги ты переводишь, Тулио. Ты что, решил писать мемуары? – тихо спросила она.
– Нет, для этого я ещё не созрел, Жену. Возможно, когда-нибудь, когда ты станешь неотъемлемой частью моей жизни, мне будет, о чём рассказать, но сейчас я записываю кое-что из моих размышлений. Что у тебя стряслось? Я могу поспорить, ты сегодня ничего не ела. Пошли на кухню, я приготовил обед по-индейски.
– Сегодня у меня в ларьке столько народа... Ты что будешь угощать меня маниокой?
– Не только. Вот – попробуй. А я буду смотреть, как ты ешь. Мне нравится всё, что ты делаешь. Наверное, это и есть любовь. Что у тебя случилось? Я ведь хорошо тебя знаю. Ты хочешь что-то сказать, правда? Ты ведь не случайно пришла так поздно?
– Я понимаю, все сейчас судачат обо мне и Диего. Они удивляются, зачем я взяла его домой. Только что мне было делать? Оставить его умирать в больнице? Я делаю вид, что ничего не замечаю... Скажи, Тулио, может, нам поговорить с Диего насчёт развода, пока он здесь? Мы бы могли воспользоваться таким случаем. Как это правильно сказать? Чтобы выйти замуж или пожениться?
– В таких случаях надо говорить «пожениться», Жену, потому что речь идёт о нас обоих. Только знаешь что, это ты должна решить сама, я не стану вмешиваться. Так что решай, а я потом скажу своё слово, ладно?
– Во-первых, Тулио, мне кажется, что надо подождать, когда Диего встанет на ноги, а потом что-то делать, то есть я хотела сказать – тогда можно будет подумать о разводе.
– А мы... мы во всех своих поступках должны ждать, пока он встанет на ноги? – Тулио обнял Женуину.
– Нет, Тулио, конечно, нет. Я так соскучилась по тебе.
ГЛАВА VI
Женуина подстригала Диего. Это была традиция далёких прекрасных времён. Со стороны можно было подумать, что нет счастливее пары, чем эти двое.
– Не мотай головой, а то я её отрежу, – сердилась Женуина.
– Я уже давно не чувствовала себя так хорошо, – расслабленно ворковал Диего. – По пятницам ты всегда приводила в порядок мою причёску, как же я сожалею о тех временах, мамасита.
– Слушай, мне надоело, я ведь тебя просила не называть меня больше так.
– Ну, пожалуйста, выглади мой белый костюм, я хочу встретиться с мужем Мерседес, она говорила, что он что-то экспортирует в Испанию... Я бы мог ему помочь, как родственник, правда?
– Впервые слышу, чтобы покойник занимался коммерцией! Мерседес врёт им напропалую, Диего. Она говорит, что ты умер, ты давно покойник, понимаешь? А мне досталось по наследству всё твоё имущество и ей тоже… Она врёт им, что у неё много денег, что ей принадлежит фамильный замок.
– Слушай, что ты говоришь? Я – покойник?..
– Да-да, дорогой!
С лица Диего сошло блаженное выражение, и он о чём-то глубоко задумался. А Женуина увидела в окно Аугусто и, бросив ножницы, выскочила на улицу.