– А сколько ты платишь за квартиру? – поинтересовался Родриго.
– Шестьдесят тысяч. Это неплохая квартира Ботафого, две комнаты, всё в полном порядке.
– Считай, что мы договорились. Теперь эта квартира моя.
– …Как! – заорала Эмилия на Урбано. – Ни в коем случае! Детям здесь нечего делать!
– Мальчик останется у нас, хочешь ты этого или нет. Если ты пустила сюда бывшую жену какого-то проходимца, почему мы должны отказать ребёнку Буби?
– Урбано. Дети просыпаются по ночам, шумят, устраивают беспорядок, они писают мимо унитаза, – заныла Эмилия.
– А твоя эта… как её там, часами занимает ванную, и всё потому, что когда-то ты переспала с Диего.
– Меня зовут Мария Сесилия Монтезинос, – вежливо сообщила Мария Сесилия, появившись в столовой в столовой в роскошном кимоно. – И не надо упрекать вашу жену, я тоже жила с Эстеваном Гарсией или с Диегой Мирандой, как вы здесь его называете. И не только я одна, нас было много, имя нам легион.
– И сколько вы будете нам платить?
– Эстеван задолжал мне очень много денег, ну ничего я всё равно вырву у него всё, до последнего гроша, даже если мне придётся действовать силой.
– Урбано, пожалей сеньору Марию, ей придётся пожить здесь некоторое время, ей так удобнее. – Эмилия заглядывала в глаза Урбано.
– Договорились, но мальчик тоже будет жить здесь! Я сейчас еду в клуб забирать его и заодно позанимаюсь, мне хочется снова обрести форму.
Выпив кофе и принарядившись, Мария Сесилия отравилась в дом Женуины.
– Господи, подумать только, чтобы у такого кавалера и бабника, как Эстеван, была вот такая жена. Впрочем, у вас хорошие волосы… Я думаю, что вы мажете их соком авокадо и мёдом, я делаю то же самое...
– A-а, ты, наверное, и есть та самая дура, которая из-за него разорилась?
– Зато ты с прибылью, он тебе повесил на шею двоих детей, правда?
– Ты зря думаешь, что остроумно пошутила: дети – это моё единственное доброе воспоминание об этом паразите. И знаешь что, подожди-ка лучше на улице, я не привыкла принимать в доме потаскушек.
– А я тоже не привыкла ходить в такие трущобы.
Женщины уже орали, и Диего выскочил из ванной в халате.
– Ну, хватит, хватит, девочки, хватит вам ссориться. Подожди меня в баре у Калисто, я подойду через пару минут, – сказал он Марии.
Когда Мария ушла, Диего обнял Женуину, потёрся ухоженной бородкой о её щёку.
– Не принимай близко к сердцу всё, что она говорила. Я никогда не любил её, и поэтому она злится. Даю слово, она больше не переступит порог этого дома.
– Слушай, Диего, мне надоело спать на диване.
– Мне тоже! – радостно воскликнул Диего. – Переходи ко мне на кровать.
– Нет, мой дорогой, это ты перейдёшь на диван в столовую, а я буду спать на своей кровати.
В баре Диего сообщил Марии Сесилии, что свалилось выгодное дельце.
– Знаю я твои выгодные дельца!
– Нет-нет, поверь мне, это дело чистое, как горный хрусталь. Если ты мне поможешь, мы с тобой огребём огромные деньги, то есть я хотел сказать, я верну тебе всё, что должен, даже с процентами…
– Смотри, Диего, ты сделал меня нищей, и я готова на всё, чтобы расправиться с тобой. Если уж я живу в этом вонючем квартале, то ты можешь себе представить, как я серьёзно настроена.
– Но у тебя есть один капитал, которого нельзя отнять: твоя элегантность и твои манеры, вот на них-то я и надеюсь.
Флавия избегала Лоуренсо после своего пребывания с Родриго в Сан-Паулу, но на улочке трудно было разойтись. И однажды они встретились лицом к лицу. Флавия была очень элегантна: в белых шёлковых шортах, в изящной блузке. Теперь она стала хорошо зарабатывать, иногда выпадали рейсы в Мехико или в Нью-Йорк. Флавию перевели на обслуживание пассажиров первого класса, поэтому компания бесплатно обеспечивала её дорогими кремами и косметикой, В общем, выглядела она блестяще.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Лоуренсо.
– Я хочу сказать так много, что лучше не начинать этот долгий разговор. – Флавия избегала смотреть ему в глаза. – Видишь ли, я и Родриго...
– Не надо, – перебил её Лоуренсо, – я всё понимаю. Моим мечтам не суждено сбыться, а они были очень простые, эти мечты: я хотел дом, ребёнка, попугая...
– Вот видишь, какой ты ещё сам ребёнок, мечтаешь о попугае, – Флавия нежно погладила его по щеке, – а Родриго…