– Я же просил тебя не говорить мне о Родриго, у меня к тебе только один вопрос: вот я стою перед тобой, и ты можешь увидеть меня в любое время, когда ты этого захочешь.
– Ты хочешь сказать, что я не знаю, где Родриго? – спросила Флавия. – Да, не знаю, ну и что из этого?!
А у Родриго в это время происходило бурное объяснение с Рутиньей.
– Я слышала, что ты хочешь жить в квартире Буби, что это значит? – спросила Рутинья, дождавшись конца ужина и спокойно очищая огромную грушу.
Родриго молчал. Рутинья разрезала грушу пополам и положила половинку на тарелку Родриго.
– Ты не слышишь меня?
– Рутинья, ты же сама поселила меня в комнате для гостей.
– И ты там спишь?
– Нет, там я не сплю, только ты ведь считаешь себя свободной женщиной, которой не нужна постоянная связь.
– Да, я так говорила, ну и что? Ты хочешь, чтобы я опубликовала официальное опровержение в газетах? Ты что, ничего не понимаешь?
– А что я должен понять?
– Ты перевернул все мои взгляды на жизнь.
– Не это я хотел услышать от тебя.
– Хорошо, скажу прямо: я от тебя без ума!
– Это уже кое-что.
– Останься, Родриго, прошу тебя, я ещё никогда не просила об этом мужчин. Я боюсь потерять тебя.
– Хорошо, я останусь, но мы будем делить расходы пополам: мне не хочется, чтобы все вокруг говорили, что я у тебя на содержании.
– Какие глупости! Мне нет дела до того, что скажут, и я вовсе не содержу тебя, просто я получаю больше денег, чем ты, и мне приятно делиться с тобой. Если бы ты был бездельником, а я бы работала на тебя... вот это называется содержанием. Ну, мы ведь с тобой любящие друзья, правда?
– Правда, – ответил Родриго.
Он чувствовал, что снова запутывается, что никак не может решить: с кем же ему лучше – с Ругиньей или с Флавием. Когда он был с Флавией, ему казалось, что он совершенно счастлив, но вот сейчас он сидел в уютной кухне Рутиньи – и испытывал, то же, самое чувство...
– Я только хочу сказать тебе, что, когда я окончательно стану на ноги, мы будем делить с тобой все расходы пополам.
В доме Жорданов был, что называется, дым коромыслом. Китерия готовилась к торжественному ужину. Жордан сказал Мерседес, что ему очень понравился её крёстный, что он производит впечатление делового человека и что его мнение разделяет Дуглас.
– А почему ты нам ничего не сообщила, Мерседес? – спросил Дуглас. – Я бы поехал в аэропорт, встретить сеньору Жуану.
– Её встретит наш друг Эстеван Гарсия. – Умненькая Мерседес уже догадалась, кто назвал себя «крёстным отцом» и сообщил о приезде сеньоры Жуаны. «Быстро же он действует», – подумала она об отце. Но Дугласу ответила мягко: – Просто мне хотелось, чтобы приезд моей матери был для вас приятной неожиданностью. А, кроме того, у матери будет «джет лег» после перелёта через океан. Может быть, мы перенесём ужин?
– Нет-нег-нет! – заорала Китерия. – Всё уже закуплено, Тукано чистит серебро, и твой крёстный сказал, что Жуана прекрасно себя чувствует.
– Мой крёстный так и сказал? Ну что ж, ему виднее, они очень, давно знают друг друга.
Диего просматривал бюллетень скачек на ипподроме и бормотал про себя:
– Одна лохматая лошадка в первом заезде, если бы у меня были деньги…
– Не выдумывай! – крикнула Женуина, у которой был очень острый слух, из соседней комнаты. – Нечего швырять деньги под ноги лошадям! Пока, я пошла! Не забудь вымыть за собой посуду.
– Постой, дорогая, дай я тебя поцелую на дорожку! Какая же ты у меня красавица! – Диего обнял Женуину. – Иди ко мне, дай я тебя приласкаю, чтобы тебе легче работалось весь день.
– А я и так неплохо работаю! – отрезала Женуина и вышла на улицу. Через несколько шагов она столкнулась с Тулио, который с корзиной шёл за провизией.
– Что это у тебя такое странное лицо, Женуина?
– Да ничего особенного.
– И прическа новая, и глаза другие.
– Перестань переживать, Тулио. Диего для меня ничего не значит, я вижу его насквозь, он ничуть не изменился. И самое неприятное – это то, что он задумал какую-то пакость, и втягивает в неё Мерседес. Вот поверь мне, я это чувствую всем сердцем, всей кожей. Пораскинь мне вечером карты, может, узнаешь, что он задумал?..
Диего был из тех людей, которые совершенно не отвечают за свои поступки. Он тащил Женуину в постель, забыв о том, что вот-вот должны прийти Мерседес н Мария, которых он пригласил для архиважного разговора.
– Зачем ты встречался с моим мужем? Ты что, рехнулся, отец? Зачем ты сказал, что вы с матерью придёте к ним в гости сегодня вечером? – с ходу налетела на отца Мерседес.