Она увела Женуину в свою комнату, чтобы немного позаниматься с нею, научить, как обращаться с ножом и вилкой, рассказать, что существуют специальные вилка и нож для рыбы, и многое другое.
Женуина ушла от неё преображённой: в роскошном туалете и всё в том же золотистом парике. Родриго довёз её до дома, и Женуина тотчас отправилась к Тулио.
Тулио заканчивал готовить уроки вместе с Кимом. Ким не узнал Женуину, и Тулио вежливо попросил её подождать несколько минут, пока он освободится.
Они поехали в мотель, и визит этот и забавлял и смущал Женуину.
– Тебе здесь нравится, Жену? – спросил Тулио.
– Да, красиво. – Женуина расхаживала по комнате, разглядывая выключатели, пульт для вызова обслуги.
– Надо же, интересно. А чем здесь можно заниматься?! Я думаю – только любовью. А может, пригласим кого-нибудь в гости?
– Не думаю, чтобы это было лучшее место для приёма гостей.
– Я как-то смотрела кино, там одна девчонка, прежде чем заняться этим самым, сняла с себя всю одежду и раскидала её по полу. А потом она снова оделась, и её тряпки были как новенькие. Но если я так сделаю, потом все подумают, что меня трепали собаки. Скажи, Тулио, это зеркало всё время так и будет здесь висеть?
– Наверное, ну а что в этом плохого?
– Да нет, ничего, только мне кажется, что оно подглядывает за нами. Мне это не нравится.
– И напрасно, Жену, ты же настоящая красавица, я впервые глажу такую нежную кожу...
– А у той, из племени намбиквара, была лучше или хуже?..
– Не помню. Честное слово, не помню. С тех пор, как я встретил тебя, я ничего не помню.
Женуина нарочно приготовила отвратительный обед: Диего, морщась, поедал какое-то подозрительное варево.
– Ничего, ничего, привыкай, – издевалась над ним Мария. – Ещё скажи спасибо, что такое дают…
– А мой белый костюм? Почему он не поглажен, мне нужно, чтобы на брюках была стрелочка, сегодня я должен встретиться с мужем Мерседес и его отцом. Дорогая, посмотри, как там костюм твоего любимого?
– Любимого? Ты что, шутишь? Не путай меня со своей придурковатой женой, – засмеялась Мария.
– Ты что, ревнуешь?
– Нет, это ты ревнуешь, потому что не знаешь, где ночевала твоя бывшая жёнушка.
– Зачем мне её ревновать, если со мной такая красавица. Хочешь, твой Диего покажет тебе самолётик? – Диего стал раздеваться. Потом, склонившись над Марией, начал раздевать её.
– Диего! – крикнула с порога Эмилия. – Что я вижу в этом доме? Содом и Гоморра! Вы тут потеряли всякий стыд, и занимаетесь, Бог знает чем. А вы, сеньор Миранда, извините за вторжение. Мне не хотелось пугать голубков, только вы умоляли узнать меня насчёт своих бывших знакомых. Но я вижу, что вы очень заняты. Слушай, в другой раз проси одолжения у своей немки, ко мне больше не подходи!
– Эмилия! – натягивая штаны, Диего бросился к двери.
Но его остановил окрик Марии:
– Оставь эту дуру в покое, ты что, решил волочиться за всеми подряд, идиот? Если это так, ты скоро останешься один и кончишь свои дни под забором!
Нанда и Флавия сидели в баре Калисто и обменивались новостями и впечатлениями. Флавия рассказала, что познакомилась с мужем Мерседес, что он летел в обе стороны её рейсом, потом они ужинали, и всё было прекрасно.
– А знаешь, что я от него узнала, Нанда? Ему известно, что Мерседес встречается с Аугусто...
– А я тоже сейчас ошарашу тебя одной новостью: ребёнок, которого Мерседес потеряла, был от Аугусто.
– Боже мой, я не знала, бедная Мерседес и Дуглас тоже! Он, конечно, интересный парень, но я не стану путаться с женатиком. Мне и холостых хватает.
В бар вошёл Луоренсо и попросил Нанду оставить их вдвоём с Флавием.
– Ой, Лоуренсо, только, пожалуйста, не надо выяснять отношений, я так устала...
– Я ждал тебя каждый вечер, я знал, что ты в Рио, но это неважно. Я хочу тебе сказать, что ты путаешь свободу с… как бы это поаккуратнее сказать...
– Ты хочешь сказать – с распутством?
…Нанда наблюдала скандал, выплеснувшийся из дома Эмилии на улицу. Пьянчужка, жена Буби, отыскала своего сына в предместье. Жуниор рыдал, Урбано пытался отбиться от разъярённой девки, Буби пытался утешить испуганного мальчика, а Бэби вопила, что ни один нормальный судья не позволит жить ребёнку на такой помойке. Но тут взорвалась Эмилия, заведённая уже тем, что она видела в доме Женуины. Нельзя было придумать более оскорбительных слов, которыми она осыпала мамашу Жуниора. Та даже опешила. Нанде было очень жалко мальчика, наблюдающего весь этот кошмар, она забрала его у Буби и надела на него свою любимую кепочку, украшенную значками: заиметь такую кепочку было давней мечтой Жуниора.