– Мне? Совсем не нужно. Я куплю всё там.
– Мне хочется сделать тебя очень счастливой, я люблю тебя! Ты не знаешь, где мой галстук от Кардена?
– Понятия не имею, не забудь о деньгах, Дуглас.
– Не волнуйся. – Дуглас исчез.
Мерседес быстро встала, надела элегантную блузку с глубоким вырезом и отправилась в город. Она знала, куда едет. По дороге купила большой букет безобразных, раскрашенных анилиновыми красками ромашек и уже очень скоро оказалась в приёмной офиса Аугусто. Она прямо прошла в рекламный отдел, подошла к Ренате и сказала:
– Я пришла, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты своей ложью оказала мне огромную услугу. Ты помешала мне выйти замуж за этого субъекта.
Жулия бросилась в кабинет Аугусто и с испуганным лицом поманила его рукой.
– Мерседес... – Аугусто подошёл к своей возлюбленной.
– Я разговариваю не с тобой. Так вот, ты думала, что причиняешь мне зло, но я пришла поблагодарить тебя этими цветами. – И Мерседес с силой ударила Ренату по лицу букетом.
Рената закрыла лицо руками.
– Вот это скандал! – воскликнула Лукресия.
– Иди сюда! – Аугусто взял Мерседес за плечи и потащил в свой кабинет.
– Оставь меня!
Аугусто захлопнул дверь. И, держа Мерседес по-прежнему за плечи, сказал, глядя ей прямо в глаза:
– Ты не годишься для того, чтобы закатывать такие сцены. Это не твой стиль.
– А меня это не колышет, я больше не хочу тебя видеть.
– Погоди, Мерседес, я не хотел, чтобы всё произошло так, как это сейчас происходит. Ты страдаешь...
– Что такое? Я не верю своим ушам: наверное, я схожу с ума – ты меня жалеешь?
– Подожди, давай поговорим.
– Меня тошнит от тебя, ты недостоин был быть отцом моего сына. Меня тошнит от твоей лжи, ты же обманщик, ни с кем не поступают так, как ты поступил со мной. – Мерседес ударила его по щеке.
– Мерседес, у тебя помутился рассудок, – с ужасом сказал Аугусто.
Китерия Жордан тоже собралась в Ангру. Она не могла пропустить такой возможности, ведь в Ангре должна была быть её любимая и желанная Лаис. Китерия страшно подлизывалась к Жордану, чтобы он дал ей побольше денег. Жордан мялся, говорил, что у них сейчас неважно идут дела, но Китерия давила и даже потребовала чек на оплату услуг Роже Валена. Ведь это именно он помогает налаживать связи Бразилии со странами Восточной Европы.
– Каким образом? – насмешливо спросил Жордан. – Я уже сыт по горло этими связями с Восточной Европой, что ещё ты там придумала?
– Это наш с Роже секрет, скоро приедет чета Судоновски, и ты всё узнаешь, мы станем знаменитыми...
Но Китерии и Роже не суждено было выехать на следующий день на заре в Ангру. Дверь оказалась заперта. Дуглас и Мерседес куда-то исчезли, возможно, кто-то из них и не ночевал дома, Жордан вечером улетел в Сан-Паулу, и Китерии с Роже не оставалось ничего другого, как надеяться на чудо. В ожидании этого чуда Роже раскладывал пасьянс, а Китерия добавляла в и так неподъёмный чемодан всё новые и новые шмотки.
Аугусто страшился встречи с Женуиной. Ощущая свою нравственную правоту, он даже с Мерседес мог говорить жёстко о принятом им решении. Но перед Женуиной он правоты не ощущал. Эта женщина всегда была на его стороне, а теперь выходило, что, скрывая правду, он обманывал её. И Аугусто всячески избегал встречи с Женуиной: он не был уверен, что, глядя ей в глаза, сможет повторить то, что говорил всем. А именно – нечто невразумительное и туманное. Но на улочке было трудно разминуться, однажды они столкнулись лицом к лицу у входа там, где стояли два кирпичных столба, увенчанных бетонными шарами. Это архитектурное излишество обозначало границу предместья.
Если бы Женуина первой завела разговор, Аугусто ответил бы заранее заготовленной фразой: «Прошу вас не настаивать на разговоре, потому что мне нечего вам сказать».
Но она, молча, смотрела своими огромными глазами и даже, кажется, совсем не рвалась к выяснению отношений. Аугусто не выдержал:
– Вы ни о чём не хотите меня спросить, дона Женуина?
– Хочу. Но зачем? Ты принял решение: повернулся на каблуках – и готово. Вот и вся любовь.
– Это не так.
– Наверное. Вид у тебя не очень счастливый.
– Да, я несчастлив. Но... я глубоко верующий человек, и это обязывает меня отдалиться от Мерседес хотя бы на некоторое время.
– Глубоко верующие люди не заставляют страдать близких. «Полюби своего ближнего как самого себя» – разве не так?