– Деньги, мужик, быстро деньги!
– Спокойно, молодой человек. – Леандро обернулся и увидел седого чёрного верзилу.
Леандро спокойно вынул бумажник и протянул верзиле:
– Сдачи не надо.
– Ты ещё шутишь, сука. Снимай часы!
– Слушай, оставь их мне.
– Давай, давай, как это «оставь»... Они же золотые.
– Нет, часы я не отдам.
– Отдашь! – Верзила ударил Леандро в живот, и тот рухнул на тротуар. – Благодари Бога, что я забираю у тебя эту ерунду, а не жизнь, – сказал верзила лежащему в отключке Леандро, снимая с него часы.
Когда он скрылся в темноте, к Леандро, озираясь, подошла Зели и склонилась над ним:
– Сеньор, сеньор, вы слышите меня?
– Слышу. – Леандро сел, прислонившись спиной к фонарю.
– Я всё видела, но что может сделать женщина в таких обстоятельствах! Он всё забрал у вас?
– Ничего... всё в порядке... Часы жалко.
– Бог с ними. Вы могли лишиться жизни.
– Они очень дороги мне... их подарила мне жена.
– Пойдёмте, я отведу вас к себе. Надо отмыть кровь. Вы сильно разбили голову, это опасно. Я позову медсестру.
– Ничего. Я доеду домой и вызову своего доктора. А вы бы не могли передать матери девушки по имени Найда, что с ней всё в порядке? Вы ведь здесь живёте? Имя матери – Зели.
– Зели – это я. Идёмте.
Рубашка Леандро была залита кровью, и Зели предложила ему надеть рубашку Уго, а назавтра она не только отстирает, но и почистит испорченную рубашку.
– Это ведь дорогая сорочка, я вижу. А меня это отвлечёт: дети в отъезде, дом пустой... Выпейте на дорогу кофе. Я надеюсь, что ссадина не причинит вам хлопот, я обработала её перекисью.
– Спасибо, я с удовольствием выпью кофе. – Леандро не хотел огорчать свою миловидную и, видимо, скудно живущую спасительницу отказом. Ведь у него не было ни крузейра, чтобы отблагодарить её.
Словно угадав его мысли, Зели сказала:
– Мне так неловко, ведь из-за меня вы лишились денег.
– Я уже почти забыл о них, тем более что их было немного. Но вот часы... Дело в том, что мне подарила их жена на десятилетие нашей свадьбы. Очень красивые и дорогие. Но там, где теперь Клариса, вещи ничего не стоят, так что, я надеюсь, она не огорчилась.
Зели смотрела удивлённо.
– Моя жена умерла, – пояснил Леандро.
– Я вам очень сочувствую. Давно это случилось?
– Мне кажется, что прошла вечность.
– Мой муж тоже умер, и мне тоже кажется, что прошло уже много лет с той поры. Но в моём случае, простите меня за откровенность, – это к счастью.
– Откровенность – одна из редчайших добродетелей. Не буду злоупотреблять вашим гостеприимством. До завтра, да?
Леандро возвращался домой в странном настроении.
Было очень жаль часов, которые подарила Клариса, и жаль милую, хрупкую женщину, живущую в нищете, и жаль себя, избитого каким-то грязным бандитом, и своей одинокой старости; и одновременно было что-то забавное и молодое в этом позднем возвращении в майке чёрного цвета, с нарисованным на ней фосфорисцирующими красками «харли дэвидсоном» – майке-мечте хулиганствующих подростков.
После ухода Оливии Вагнер принял ледяной душ, выпил аспирина с аскорбиновой кислотой и, в полной уверенности, что Оливия отправилась спать, двинулся в дансинг. Ведь не для рыбной ловли потащился он в Ангру! Его увлекала рыбалка совсем иного рода.
Он сразу заприметил блондинку в зелёном обтягивающем платье, сидящую в углу со спутником жутковатого вида. Это был один из тех, кого называют «серебряные ложки» – наркоман и прожигатель наследства родителей. Вагнер узнавал их сразу.
Блондинка заметила долгие взгляды Вагнера и ответила ему прямым вызывающим взглядом. Но её дружок не был лопухом. Он взял лицо блондинки пальцами так, что она сморщилась от боли, и повернул его к себе.
Вагнер усмехнулся. Он примерно представлял, как будут дальше развиваться события. И не ошибся. Блондинка поднялась и вошла в круг танцующих. Танцевала одна, необычайно красиво и сексуально.
«Тоже, наверное, колется, – подумал Вагнер. – Но это даже неплохо для постели».