...А Дуглас прощался с Флавией:
– Когда мы снова увидимся, дорогая?
– А зачем нам видеться? Вся эта двойственная ситуация действует мне на нервы.
– Я понимаю тебя, но и ты пойми меня. Я должен привести дела в порядок хотя бы для того, чтобы развестись с Мерседес. Ты представляешь, какую цену она заломит за развод?
– О Мерседес можешь мне не рассказывать, я её знаю с детства.
– Так зачем же ты хочешь лишить меня единственной радости – любить тебя?
Когда Дуглас лгал, он сам начинал верить в свою ложь, а кроме того, ему было хорошо с Флавией в постели, так что выходило, что и не лгал он вовсе.
– Потерпи немного, ну, пожалуйста, киска. Потерпи, моя любимая Флавия!
– Тише! Называй меня лучше киской, хотя это и противно. Здесь даже у стен есть уши! Пока!
Дуглас смотрел ей вслед и думал, что ноги у неё гораздо стройнее, чем у Мерседес, но какие-то пресные. В ногах Мерседес была та сексуальная многообещающая кривоватость, которая заставляла мужчин оборачиваться ей вслед.
– Ну, наконец-то! – заорала Китерия, когда Дуглас вошёл в дом. – Будь я твоей женой, я бы тебе надавала пощёчин! Роже, собирайся, мы едем в Ангру!
– И постарайся долбануть машину так, чтобы серьёзно пострадала пассажирка, сидящая рядом с водителем, – посоветовал Дуглас Роджеру и медленно пошёл наверх, в спальню, где его ждала «эта истеричка Мерседес».
Мерседес действительно пошла, что называется, вразнос. Она решила рассчитаться со всеми этими гадинами, из которых худшими были так называемые подруги. Она хотела постепенно взять все дела в лавке в свои руки, чтобы распоряжаться персоналом, «растереть Розу по стене», а потом выгнать её. Именно об этом решила она сообщить Китерии за завтраком. Китерия приняла предложение Мерседес взяться за дела с восторгом. Во-первых, Мерседес действительно была тверда и хорошо разбиралась в делах лавки. Во-вторых, у неё был шарм, и она нравилась клиентам, а в-третьих, голова Кики была забита только одним: как бы поскорее добраться до Ангры и познакомиться с Лаис.
В общем, для Мерседес был зажжён зелёный свет, и она, надев один из самых элегантных туалетов, отправилась в лавку.
На ней была короткая расклешённая тёмно-серая юбка и блузка цвета цикламен – точно такого же цвета, как помада на её больших, красиво изогнутых губах. Она вошла в лавку в тот момент, когда Роза по телефону разговаривала с Аугусто. Он просил её помириться с Мерседес. Увидев Мерседес, Роза бросила трубку на полуслове.
– В чём дело, милочка? – строго спросила Мерседес. – Всё болтаешь в рабочее время, а покупатель ждёт! Я к вашим услугам, – обратилась она к даме, уже давно изнывающей в ожидании, когда же, наконец, длинноволосая продавщица закончит разговор по телефону.
Покупательница ушла, очарованная Мерседес и пообещавшая стать постоянной клиенткой.
– Может, ты мне будешь платить зарплату? – насмешливо спросила Мерседес Розу.
– Мерседес, я хочу с тобой поговорить... – пролепетала Роза.
– О чём?
– О наших отношениях с Аугусто.
– Но они меня не интересуют. Ты забываешься – я почти, что хозяйка магазина, и это я хочу или не хочу говорить с тобой. Перевесь шёлковые платья ближе к прилавку.
– Мерседес, послушай меня…
– Нет, это ты слушай, что я тебе говорю! – заорала Мерседес. – Или ты работаешь, или – убирайся!
На этих словах в лавку вошли Аугусто и Изабела.
Аугусто встревожило то, что Роза так резко прекратила разговор по телефону. Он понял, что в лавку пришла Мерседес. После инцидента с Ренатой Аугусто очень боялся за Мерседес: он видел, что она способна на самые дикие выходки.
– Мерседес, успокойся, что за тон! – тихо сказал он.
Изабела с отсутствующим видом спустилась в салон и принялась разглядывать носовые платки, лежащие на прилавке.
Роза трясущимися руками перевешивала платья.
– Что? – Мерседес упёрла руки в бока. – Ты пришёл сюда распоряжаться? А ведь эта лавка не принадлежит семейству Соуто Майя!
– Мерседес, давай поговорим спокойно.
– Я на работе, и у меня нет времени на пустяковые частные беседы! Ты хочешь что-то купить? Для Розы? Я рекомендую вот это платье. Мы продаём его дёшево, это фасон прошлого года, но для неё сойдёт.
Изабела обернулась от прилавка и с удивлением посмотрела на хорошенькую разъярённую фурию.