– Ты так здорово говоришь всегда! После встреч с тобою я начинаю уважать себя больше. А уж тебя как я уважаю!
– Не надо меня уважать...
– Как?! – Женуина широко раскрыла глаза.
– Не надо меня уважать, меня надо любить. Идём со мной. – Тулио обнял Женуину и повёл в спальню.
Мерседес ехала по улицам Рио за тёмно-синим «мерседесом» Жордана, и в голове у неё крутилось: «Мерседес гонится за «мерседесом», а Карл у Клары украл кораллы. Я схожу с ума... мне надо остановиться... Но почему вокруг все такие подлые, даже этот слизняк, которого силой не затащишь в ванную, даже он изменяет мне и лжёт, лжёт, лжёт без конца?.. Что уж говорить об Аугусто, с его красотой, с его удивительно гладкой и смуглой кожей – ему просто положено менять таких, как я, через день... Таких, как я... таких лживых, с мамочкой, обременённой немыслимым богатством... с ребёнком, которого хотела убить, и Бог покарал за это…» Занятая мыслями, Мерседес не заметила, что подъезжает вслед за Дугласом к родному предместью. Мерседес сбавила скорость и остановилась за углом.
«Я действительно схожу с ума. Этот идиот наверняка приехал к матери, чтобы выведать, где ему разыскать дону Жуану или дона Эстевана Гарсия». Мерседес вынула зеркальце, пудреницу, губную помаду и стала освежать косметику на лице.
Проходящие мимо нищенски одетые девушки и женщины с завистью поглядывали на красавицу, сидящую в тёмно-вишнёвом «опеле».
– Так что случилось, Роза? – спросил уже в который раз Аугусто девушку, понуро сидящую напротив него. – Твой кофе остывает. Почему ты молчишь?
– Я тебе помешала работать, извини.
– Неважно. Говори, что случилось?
– Я очень расстроена. Из нашего магазина пропал чек... Наверное, это страшное обвинение, но мне кажется, что его взяла Мерседес.
– Но зачем ей брать какой-то чек? Она сама состоятельная, и потом, как я понял, чек предназначен для финансовых операций магазина. Разве не так?
– Так. Но она взяла, чтобы отомстить мне. Она считает, что я её предала… Впрочем, она права.
– Да нет, это слишком мелко.
– А разве ты не видел, в каком она сейчас состоянии? Она способна на всё!
– Ну, если не на всё, то на многое.
– А то, как мы поступили с ней, разве этого мало, чтобы потерять над собой контроль? Ведь это была подлость, я же говорила тебе, что не надо было в дансинге обниматься. – Роза заплакала.
– Успокойся. – Аугусто протянул Розе платок. – Скажи, а ты не могла ошибиться?
– Нет. Я обыскала весь магазин. Я помню: он лежал на прилавке, под статуэткой. Утром я получила его от сеньора Жордана. Через минуту пришли вы. В магазине была только Мерседес, а потом пришли вы...
– Поищи ещё раз хорошенько, везде-везде, вдруг он найдётся? Я тебе позвоню попозже.
Роза понуро шла к автобусной остановке, когда, стуча каблучками, её обогнала Флавия, одетая в белоснежные шёлковые длинные шорты и блузку расцветки «павлиний глаз». Она спешила к Дугласу, который уже ждал её, стоя у машины. Роза, занятая горькими мыслями, не заметила ни Дугласа, ни того, что обогнавшая её девушка была Флавия. Мерседес надоело сидеть в машине: Дуглас наверняка попёрся к матери и сейчас всяческими хитростями и уловками старается выведать адрес и телефон «богатой тёщи». Мерседес вышла из машины, но не успела дойти до угла, как увидела машину Дугласа. Рядом с Дугласом сидела какая-то черноволосая особа. Мерседес бросилась назад к «опелю», но ее остановил знакомый голос:
– Мерседес, как хорошо, что ты здесь, мне нужно поговорить с тобой!
Машина Аугусто преградила Мерседес выезд.
Зная характер Мерседес, Аугусто выпалил суть.
– Роза ни в чём не виновата! – торопливо сказал он. – Она всегда хорошо к тебе относилась и всегда тебя защищала.
– Да ты в своём ли уме, Аугусто? Роза предала меня, я ей верила, а она предала. О тебе сейчас разговора нет.
– Вот как раз обо мне и надо говорить: я один во всём виноват, а наказываешь ты её. Не надо мстить ей, это будет большой ошибкой.
– На что ты намекаешь?
– Из магазина исчез чек...
– Стоп! Я просто не верю своим ушам. Всё начинается сызнова, так, Аугусто? Ты опять обвиняешь меня в воровстве?
– Я могу тебя понять, только…
– Замолчи! И уйди из моей жизни, прошу тебя, исчезни навсегда. И если ты сейчас же не уберёшь свою машину, я протараню её, я… я готова на всё.