– Аугусто, сынок, как вовремя ты пришёл! Через пять минут будет готов пирог. Получается, что я испекла его для тебя.
Аугусто обнял Женуину, стараясь, чтобы она не заметила выступивших на его глазах слёз.
– Вы можете сколько угодно переучиваться, переодеваться до неузнаваемости, нацепить парик, но своей изюминки вы не утратите никогда. Не перестанете быть настоящей, истинной. Ведь ваше имя и означает «истинная».
– И Тулио говорит то же самое. А я думаю так: как я родилась Женуиной Бивар, так ею и помру. Да, я ведь Женуина Бивар-Миранда, если Диего не даст мне развода.
– А как он, кстати?
– Диего-то? Да как всегда. Знаешь, сынок, есть на свете люди, которые похожи на линялую одежду. Её можно сколько угодно выбивать, трясти, чистить и стирать, а прополощешь – глядь, а это бахрома от брюк. Так и Диего, он, видно, так в грязи и умрёт.
– Смешно вы сказали: «бахрома от брюк».
– Он вдрызг проигрался – и в кости, и в карты.
– А много он проиграл?
– Не знаю, точно не знаю. Он ведь лгун, поэтому говорить мне не хочется, сделать я ничего не могу... Я только места себе не нахожу, похоже, если он не принесёт деньги, то...
– То что?
– Калисто сказал, что Диего не только продулся, но ещё и натворил всяких глупостей, сильно надрался и обозвал всех, с кем играл, шулерами. А они пригрозили отомстить ему, если он не принесёт денег. – Женуина разрезала пирог. – Ешь, милый... Я и, правда, ничего не могу сделать, мне просто негде взять денег. И не хочется мне, чтобы Диего опять принимался за старое, он же всегда, когда оказывался припёртым к стенке, умудрялся ускользнуть, и мне приходилось каждый раз расхлёбывать кашу, которую он заварил. Не хочу больше! – Она уставилась взглядом в пространство, что-то вспоминая. – Но только со здоровьем у него всегда было неважно, боюсь, если эти ребята побьют его, беднягу, то ему станет совсем плохо... Вот я и переживаю...
– Не убивайтесь, дона Жену. Я поговорю с Калисто, может быть, ему удастся с ними договориться и оттянуть срок. А в понедельник уже вернётся Родриго, мы с ним встретимся и что-нибудь придумаем... Вы же мне доверяете?
– Конечно, доверяю. Ты последний золотой мальчик, который радует меня в этой жизни. Нет, предпоследний, я ведь собираюсь ещё иметь внука! – Женуина испуганно прикрыла рот ладонью. – Какой же у меня глупый язык!
Аугусто разузнал у Калисто, сколько проиграл в «Пеликане» Диего, и попросил свести его с партнёрами Диего по покеру. Вид у ребят действительно был жутковатый, и Аугусто подумал, что Женуина не зря волновалась за Диего.
Аугусто вернул проигрыш наличными.
– Всё в порядке, – сказал бритоголовый, пересчитав купюры.
– Как – в порядке? Ты не вернул мне долговую расписку Диего.
– А кем ты ему приходишься?
– Тем, кто платит. Но я хочу попросить тебя об одной услуге, уверен, что ты не откажешь. В следующий раз, когда сеньор Диего появится здесь, скажи ему, что его кредит закрыт. Тот, кто платит, никому не разрешит оплачивать его долги. Короче: если он будет играть здесь, я назову адрес подвала полиции. Всё ясно?
– Не хочешь поработать с нами?
– Нет.
Нанда стеснялась своего дешёвого купальника и бледной, без загара, кожи.
– Отойди подальше и окунись, никто на тебя не смотрит. – Конрадо понимал причину смущения девушки.
– Да, я отойду немного. Мне очень хочется поплавать, а здесь все такие шикарные.
– А я подожду тебя здесь. – Конрадо уселся в плетеное кресло, не заметив, что на нём лежали чьи-то плавки.
– Вы позволите? – спросил Винисиус. – Там, под вами, моё барахлишко.
– Извините, я не заметил. Да мы же знакомы. Минутку, попытаюсь припомнить... Вы знакомый Рутиньи Фейтал, а живёте в Нью-Йорке. Правильно?
– Да, я Винисиус Сантьяго. – Винисиус опустился в соседнее кресло.
– Очень приятно. А я Конрадо. Хотите холодной «Маргериты»?
– Спасибо. Не откажусь. Как поживаете?
– У меня всё в порядке, то есть всё более или менее, пытаюсь пережить недавнюю разлуку, поэтому и «Маргерита» среди дня. – Конрадо взял у официанта бокалы и протянул один Винисиусу.
– Я прошёл через это пятнадцать лет назад, но до сих пор помню, как это было. Тоже «Маргерита», и именно среди дня, а вечером – русская водка.
– До водки ещё дело не дошло, но, кажется, дойдёт. – Конрадо засмеялся. Потом спросил серьёзно: – Вы сказали, прошло пятнадцать лет. И вы не захотели больше жениться?