– Нет, похоже, что я потихоньку превращался в убеждённого холостяка. Ещё совсем недавно я даже и помыслить не мог о такой перспективе.
– Вы хотите сказать, что сейчас уже начинаете об этом думать?
– Похоже, что так. Дело в том, что я встретил женщину, которая опрокинула мою теорию о прелестях холостяцкой жизни. Вот так мы пытаемся обмануть себя, а на самом деле каждый из нас ищет идеальную женщину, только не верит, что встретит её.
– А идеальные женщины существуют? Вы уверены в этом?
– Сегодня – да. По крайней мере, мне повезло. Я счастлив. Она и нежна, и красива, и умна. Вот она идёт. – Винисиус встал с кресла.
Конрадо обернулся и увидел Лаис.
– Добрый день, Конрадо, – спокойно сказала она.
ГЛАВА XIII
Лаис не могла видеть помертвевшее лицо Конрадо и, сказав несколько ничего не значащих фраз, сообщила Винисиусу, что друзья уже, наверное, заждались их. Когда Нанда вернулась, она увидела совсем другого человека: постаревшего, с опущенными плечами и безразличным взглядом.
– Что-нибудь случилось, доктор Конрадо? – тихо спросила она. – Я видела, как к вам подошёл мужчина, потом женщина.
– Это была Лаис и её любовник. Если бы ты знала, как тяжело разочаровываться в человеке, с которым прожил двадцать пять лет. Когда она завела роман с этим физкультурником из академии...
– Вы говорите о Буби? Но между ними ничего не было.
– Милая девочка, ты ещё молода и многого не понимаешь, не видишь.
– Почему не вижу? Я видела, как они секретничали, исчезали куда-то, видела, что Буби был очень сильно влюблён в дону Лаис, но ведь я знаю, что за тайна была у них: дона Лаис помогала Буби забрать Жуниора, она даже квартиру снимала для него.
– А кто такой Жуниор?
– Сын Буби. Его мать наркоманка и пьяница. Она хотела увезти мальчика в Мауа, у них там коммуна, ну знаете, когда все со всеми... общие дети и прочая гадость. А дона Лаис помогла спасти мальчика, она даже адвоката наняла для Буби. Она святая... Я имею в виду историю с Буби, ведь он мой сосед, и мы с ним откровенны друг с другом.
– Что же мне делать, Нанда? – Конрадо грустно покачал головой.
– Не знаю, – честно ответила Нанда. И добавила неуверенно: – Может быть, вам с доной Лаис поговорить?
Конрадо оставил у портье записку для Лаис с просьбой прийти к нему в номер после ужина. Он не был уверен, что бывшая жена выполнит эту просьбу, и был даже несколько обескуражен, когда в условленное время в дверь постучали, и вошла Лаис.
– Спасибо, что пришла, – только и мог выговорить он.
– Я понимаю, ты хочешь поговорить... Так получилось, извини... Но я верю, что мы постепенно привыкнем к новой ситуации.
– Лаис, меня... – Конрадо был взволнован и жалок. – Я хотел спросить: это, правда, что между тобой и Буби никогда ничего не было?
– Почему же – не было? Была дружба двух людей, попавших в очень тяжёлую жизненную ситуацию.
– Боже мой, но ведь это же, трагедия! – Конрадо резко встал и ушёл в другую комнату, чтобы Лаис не увидела, что он вот-вот расплачется. – Прости меня, я ведь был уверен, что у тебя с ним роман, да ещё такой пошлый, – сказал он, вернувшись. – Портье в Ботофаге сказал мне...
– Значит, ты следил за мной! – глаза Лаис загорелись от обиды. – Спрашивал чужих людей, а мне не верил, меня не спросил.
– Но ведь другие тоже так думали…
– Другие меня не волнуют... Другие не прожили со мной двадцать пять лет, не знали, какой у меня характер, какие принципы; прости, но другие не разделяли со мной постель. Я тебя любила, Конрадо, любила! Неужели ты этого не видел?
– Прости меня, прости! – Конрадо уже не мог сдерживать рыданий.
Лаис вышла и тихо прикрыла дверь.
Винисиус проснулся оттого, что Лаис не было рядом. Свет огромной полной луны заливал номер. Лаис стояла у окна. Винисиус подошёл к ней, поцеловал её глаза и почувствовал солёный вкус слёз.
– Что такое, моя хорошая? Было так тяжело?
– Обними меня крепче, Винисиус, обними и ни о чём не спрашивай, только обними. Как это два человека могут жить вместе столько лет, не зная друг друга по-настоящему? Как?
– Ты ошибаешься, Лаис. Мы женимся в молодости, а жизнь нас меняет, и мы осознаём, что жизнь нас меняет, но только не понимаем, что жизнь меняет и других.
– Но почему это так? Почему мы слепы?
– Не знаю... не знаю. Может быть, потому, что романтическое восприятие человека, с которым ты связал жизнь, слишком сильно. И если люди счастливы, то зачем что-то менять в этом восприятии. Психологи это называют неизменностью информационного поля. Давай я тебя уложу спать.