Бабушка бегала от окна к окну и закрывала ставни на засовы для надёжности. Мне жалко стало бабулю, поэтому без лишних вопросов я стала ей помогать.
Мы закрыли все окна. Повесили замки на сарай со скотиной и инструментами. Затем вошли в дом и заперлись изнутри на замок и толстый засов сверху. Все шторы плотно зашторили и погасили свет. Бабушка взяла меня за руки.
-Мила, ложись спать и постарайся скорее заснуть, если услышишь вдруг что-то, не бойся, я буду рядом. Всё будет хорошо.
Долго уговаривать меня не пришлось. Мы улеглись в свои кровати. На улице уже стемнело, но всё было тихо. Сначала я никак не могла уснуть из - за слов бабушки, но постепенно успокоившись не заметила, как уснула.
Разбудил меня стук, то ли в дверь, то ли кто-то бегал по завалинке, громко топая каблуками. Я села в кровати и позвала бабушку.
-Бабушка, кто это к нам стучит?
-Это ко мне муж мой пришёл, но ты не бойся, я ему не открою.
От страха у меня затряслись руки и ноги. Как такое может быть? Может это подростки зная причуды моей бабушки потешаются над ней?
Я почти убедила себя в этом, тем более что где-то недалеко слышалась какая-то странная музыка или чьё-то непонятное пение. Встав тихонечко с кровати, я подошла к бабушке, которая стояла у окна и слегка отодвинув штору, смотрела в щель между ставнями на улицу, где было кладбище.
-Бабушка. У вас что сатанисты на кладбище развлекаются? Совсем совести нет!
-Т-ш-ш! Это не сатанисты. Мёртвые развлекаются. Сегодня их ночь. Видишь, как радуются?
Не веря бабушке я сама стала высматривать в щель, что же там всё-таки происходит?
Только я взглянула в щель, как около дома послышался какой-то истошный и в то же время радостный визг и жуткий хохот. Вдали виднелись какие-то странные огоньки. Кто-то как будто танцевал. Ночь была светлая. Луна, щедро освещала землю. Около нашей калитки пробежала неясная тень и снова послышался страшный, мерзкий хохот заставляющий волосы на моей голове встать дыбом. Только я собралась отойти от окна, смотреть мне больше не хотелось, как в щель заглянул чей-то глаз и громко с хохотом начали сильно стучать по ставням множество сильных рук. Я от страху резко отскочила и упала на пол заливаясь слезами и хватая бабушку за подол её ночной рубашки.
-Бабушка, мне страшно. Что это? Кто это?
-Не бойся моя ягодка. Сюда им не попасть. Они разозлилась, что мы подглядывали за ними. Но скоро всё успокоится уже почти три часа. К четырём всё затихнет, и они уйдут по своим могилам.
Я вцепилась в бабушку и тряслась от страху поскуливая и мечтая, чтобы всё наконец-то прекратилось. В дверь и ставни на окнах стучали с такой силой, что мне казалось ещё чуть-чуть и они их сломают и полезут в дом. Тело словно паралезовало диким страхом. Я мелко тряслась и молилась, чтобы всё скорее прикратилось, но обезумевшая нечесть от злости сходила с ума, по прежнему ломясь в дом. Мне казалось эту ночь нам не пережить, даже в печной трубе слышался противный рык и визг. Бабушка на коленях молилась перед иконой в углу, то и дело крестясь.
Сколько всё это продолжалось я не знаю, но, когда начало светать, всё резко прекратилось и наступила долгожданная тишина. Я наконец отлипла от бабушки и на дрожащих ногах подошла к окну. Бабушка выглянула в щёлку между ставнями.
-Ушли. Слава богу! Бабушка ещё раз перекрестилась у иконки в углу, поцеловала свой крестик и повернулась ко мне.
-Иди умойся моя ягодка и ляг поспи.
Спать мне здесь больше не хотелось. Я кое как поднялась с пола, и на подгибающихся, затёкших ногах, пошла умываться. Взглянув в зеркало, я обнаружила тонкую серебристую прядь волос на виске и снова завыла. Моё лицо сильно изменилось за ночь, оно стало бледным, почти бескровным, глаза распухли и покраснели, а под ними залегли чёрные синяки. Губы были все искусаны от пережитого ужаса я даже не помнила, что со мной происходило. Зеркало безжалостно показывало мне результат прожитой, словно целую жизнь, ночи.
-Как ты тут можешь жить бабушка? -проскулила я.
Бабушка подошла ко мне и прижала к груди, гладя по волосам.
-Не могу я бросить его ягодка. Не могу. Он ведь так любил меня. Слова плохого от него никогда не слышала. Вот и теперь он приходит ко мне.
Когда совсем рассвело, мы вышли во двор. На завалинке у того самого окна, в которое мы выглядывали, лежал букет полевых цветов. Бабушка взяла его и любовно прижала к себе.
-Вот видишь, какая любовь? Как я его оставлю одного?
Мне нечего было сказать бабушке. Дождавшись свой автобус, я уехала из деревни и никогда больше туда не возвращалась. О том, что произошло ни я, ни бабушка не обмолвились ни одним словом моей маме. Она конечно заметила, что со мной что-то не так, но списав на подростковый возраст вскоре отстала с расспросами и успокоилась.