Поэтому-то я и бежала.
Я абсолютно потеряла счет времени, но судя по тому, что скоро из темноты до меня донеслись громкие звуки музыки – "Иглс" во всю наяривали свой бессмертный "Отель "Калифорния", – а потом и пьяные голоса, веселый смех, – я неслась по тропинке недолго. На меня дохнуло влажной сыростью – озеро было уже буквально в двух шагах.
Я пробежала еще совсем немного, тропинка резко свернула к берегу, и я наконец остановилась, тяжело дыша. Но при этом почувствовала невероятное облегчение – я невредимой выбралась из леса.
И сразу все мои страхи как рукой сняло.
На полянке у самой воды стояла большая шестиместная палатка, освещенная изнутри лампой. Возле палатки вовсю полыхал костер и виднелись черные на фоне пламени силуэты людей: яркий огонь делал ночь еще темнее. На траве и кустах плясали вытянутые огромные тени. Донельзя аппетитно пахло шашлыками: сбоку от костра над мангалом – продолговатой ямкой, вырытой в земле и заполненной раскаленными углями, над которыми на камнях висели шампуры с нанизанными на них кусками мяса, помидоров и кольцами лука, – витал просто потрясающий аромат. Я сразу почувствовала голод. И судя по всему, шашлык был уже на подходе. Над шампурами, сбрызгивая их белым вином и размахивая полотенцем, колдовал Мишаня, одновременно отгоняя оголодавший народ, который, постанывая от нетерпения, стаей голодных троглодитов окружил мангал со всех сторон. Наверное поэтому никто и не заметил, как я появилась возле костра.
– Привет, а вот наконец и я! – громко, запыхавшимся голосом сказала я, выходя из темноты.
В самый последний момент, увидев совсем близко костер и почувствовав себя в безопасности (от чего все же?), я заставила себя перейти на пусть довольно торопливый, но все-таки шаг.
В ответ раздался восторженный пьяный рев.
Народ бросился ко мне, окружил, затормошил, заобнимал, наперебой говоря о том, что летний отдых на даче пошел мне на пользу, что следы прошедшей сессии ликвидированы успешно, что загар у меня прямо-таки какой-то крымский и вообще я красотка. Все это было слышать приятно, даже если не обращать внимания на количество вина, уже уничтоженного народом.
Сразу же я узнала и все свежайшие новости: людей, кроме нас, здесь никого, плавал тут один подрывник-браконьер, да и тот смылся, уничтожив, наверное, в озере всю живность; а само озеро у вас тут просто ломовое, мы купались; Андрюша – отличный проводник, гений, ну просто Кожаный Чулок, и в награду за его труды Алена сразу по приходу сюда утащила Андрюшу искать грибы.
– На ночь глядючи, – вставила ехидно Маня.
– Ходили до самой темноты, а грибов принесли – ноль. Не повезло, – сочувственно вздыхая, добавила Любаша. – А уж притомились, бедняги… Утверждают, что купались.
– Тем не менее, усталые, но довольные, вернулись они домой, – резюмировал Слава, почти дословно цитируя знаменитого пионерского писателя.
Реплику покрыл дикий хохот.
– А где же они сейчас? – спросила я, оглядываясь.
– Андрюша ее снова уволок. Теперь, наверное, корешки собирать, – сказал Иван.
– Какие такие корешки? – не поняла я сразу.
– Волшебные. От которых дети бывают, – под общий смех невозмутимым тоном заявил Слава. – Давай, давай к столу, Станислава.
Меня буквально поднесли к потрескивающему костру и усадили на свежесрубленное бревнышко возле расстеленной на траве скатерти-самобранки. Кто-то сунул мне в руку стакан, кто-то уже наливал в него вино, кто-то совал в руку бутерброд с сулугуни и зеленью. В общем – все, как обычно. Знакомые скалящиеся физиономии, по которым за лето я уже успела соскучиться. И я поняла, что не напрасно тащилась сюда из дому. Но, с другой стороны, пары-то у меня здесь не было. Увы. Михайлишин в данный момент, наверное, колбасой носился по поселку.
– Я вообще-то к вам только минут на пятнадцать. Посмотреть, как вы тут устроились, – сказалая.
– Станислава, ты что – спятила?! Какие еще пятнадцать минут? – заорала уже пьяненькая Любаша. – Мы же тебя столько ждали! Мишка, вон, к шашлыкам не давал притронуться, змей рыжий, говорил, что без тебя не позволит начать!
– Ребята, я правда не могу. Мама плохо себя чувствует, мигрень, – соврала я. – Мне надо скоро обратно топать.
– Да ладно, Станислава, ничего с твоей маман не случится. Я про ее пресловутые якобы мигрени все знаю. Просто она не хотела тебя отпускать, на ночь глядючи. А по мне так ничего не произойдет, если ты вернешься через час, – сказал мне Мишаня, отворачиваясь от жара углей и вытирая рукавом рубашки мокрое от пота лицо. – Надеюсь, ты ей не ляпнула, что мы к вам привалили?
Я не успела ответить.
– А я уж думала – ты сегодня вообще не придешь, – услышала я голос Алены.
Я обернулась. Моя бесстыжая подруга бесшумно вышла из темноты. За ее спиной с весьма смущенным видом маячил Андрюша. Он напоминал кота, сожравшего хозяйскую сметану и ожидающего за это неминуемой трепки. На меня он старался не глядеть. Алена подошла к костру и плюхнулась на бревнышко рядом со мной. Я покосилась на нее. Видок у Алены был тот еще: как будто рота солдат сутки ее по сеновалу валяла. Потом я глянула на Андрюшу. Снова перевела взгляд на Алену и снова на Андрюшу. И тут же для меня все стало ясно: мой юный дачный сосед втюрился без памяти в мою же лучшую подругу.
Откровенно говоря, я почувствовала легкий укол ревности. Именно легкий: в конце концов, я никогда особо и не претендовала на этого наивного мальчика. И тут же я на себя рассердилась за мимолетное ощущение зависти, ощущение того, что мою (а почему мою?) собственность присвоил кто-то другой. Поздно, да и ни к чему все это. Во-первых, данная собственность – теперь не моя. А во-вторых, в любом случае нечего изображать из себя старую ревнивую мегеру только потому, что один твой поклонник не смог прийти, а второй быстренько переметнулся к подруге. К тому же, прекрасно зная Алену, я не могла сказать, что Андрюша попал в плохие руки. В смысле неопытные.
И я мудро решила не обращать никакого внимания на создавшуюся ситуацию. Не буду же я, в самом деле, ссориться с лучшей подругой из-за пусть даже симпатичного, но все же просто мужика?