– Как видишь – пришла, – ответила я Алене и спросила, наклонившись к ее уху:
– Ну, как прошло мероприятие, Аленус? Надеюсь, все было о’кей?
Алена ответно ухмыльнулась и прошептала:
– Не то слово. Практики у мальчонки, как ты понимаешь, никакой, зато старания хоть отбавляй. Он меня замучал, как Пол Пот Кампучию. До сих пор коленки дрожат.
– Ну, насчет этого я не сомневаюсь.
Алена помолчала.
– Стасюня, ты на меня не сердишься? – спросила она.
– За что? – искренне удивилась я.
– Вроде как он за тобой приударял…
– А-а, брось, – я легко отмахнулась. – У меня таких, как он, – воз и маленькая тележка. Так что грех лишним добром с подругой не поделиться. И потом – мы ж с тобой по телефону обо всем договорились. Ведь договорились?
– Ну.
Я невольно улыбнулась.
– Ты чего? – спросила Алена.
– Небось в воде трахались?
– Ага. И в воде тоже. А что?
– Вот я себе и представила, каким вы там синхронным плаванием занимались.
Алена тоже заулыбалась:
– Это больше походило на скачки с препятствиями.
– Ну, и как у него с препятствием?
– То, что доктор прописал.
– Кстати, о докторах, – спохватилась я. – Ты мне привезла то, что я просила?
– Конечно.
Алена потянулась назад и вытащила из своего рюкзачка небольшой сверток в пластиковом пакете. Протянула пакет мне.
– Сколько я тебе должна? – спросила я.
– Стасюня, ты что – с ума сошла?!
– Нет, серьезно.
– Ты уже со мной сполна рассчиталась. Своим невинным гладиатором.
Мы посмотрели в глаза друг другу и захихикали, оглядываясь на ничего не подозревающего Андрюшу. А тот уже залпом хлопнул стакан вина и впился зубами в протянутый кем-то шашлык. Я все же поймала его взгляд и ободряюще подмигнула ему. Андрюша прямо на глазах ожил и воспрял духом. Понял, котяра, что прощен. И тут же, на радостях, лихо хлопнул еще полстакана. Я прямо обалдела – он ведь вообще не пьет, насколько я знаю. Слава врубил стереомагнитофон на полную катушку, по рукам пошли шампуры с сочными, отлично зажаренными кусками мяса и стаканы с "Алазанской долиной".
И гулянка вступила в свою очередную фазу.
Бедный Андрюша! Для него это был вечер, полный впечатлений. Вполне понимая, что они делают, парни подливали Андрюше чуть ли не под каждый кусочек шашлыка. И через полчаса, уговорив почти бутылку, Андрюша уже буквально лыка не вязал. Парни хотели было отвести его искупаться, чтобы он хоть немного пришел в себя. Но Андрюша почему-то засопротивлялся, замахал руками и в результате нечаянно смахнул на траву Мишаню. Потом долго и бессвязно извинялся, пожимал Мишане руку и что-то бормотал. И я посоветовала им оставить мальчика в покое, а ему велела идти в палатку – хоть немного поспать, чтобы протрезветь. Но Андрюша упорно не хотел уходить от нас с Аленой. Плюхнулся на траву возле наших ног и уставился на нас снизу вверх, словно преданный пес, время от времени шумно вздыхая.
При этом он глядел одним правым глазом, зажмурив левый. Я его спросила, чего это он из себя пирата строит. А он в ответ жалобно пояснил, что стоит ему открыть второй глаз, как все вокруг начинает расплываться и он видит сразу двух Стась и двух Ален. Тогда я посоветовала ему закрыть оба глаза: зрелище двух пар близнецов может явиться для него чересчур сильным потрясением. Алена меня поддержала.
Андрюша, естественно, в прикол не врубился, но послушно зажмурил оба глаза и тут же опрокинулся спиной на траву. Мы с Аленой засмеялись: Андрюша, распростертый на спине, действительно напоминал павшего Спартака.
Сзади послышались громкие веселые голоса.
Я обернулась. В свет костра из темноты вышли трое – два парня и высокая темноволосая девушка. Все трое держали в руках бутылки и пластиковые пакеты с едой. И все трое уже были слегка поддатые. Девушку-то я сразу узнала. Между прочим, это именно к ней я (для мамы) пошла за журналом. Это и была Вера, дочка нашего поселкового знакомого, дяди Игоря Шаповалова. Он, насколько я знаю, каким-то там образом связан с моим папкой по работе. Парней я видела впервые: наверное, прикатили к Верке из Москвы, так же как и мои ребята. Вновь прибывшие тут же перезнакомились со всеми, кто был у костра. Вера расцеловалась со мной (я ей, кстати, шепнула про свой поход к ней за журналом), а потом громко поведала присутствующим, что они постоянно устраивают пикники именно здесь, на этом самом месте. Но отнюдь не претендуют на свой приоритет и готовы найти другое место. Это ее заявление вызвало бурный протест мужской части нашей компании. Уйти им, естественно, никто не позволил, гостей усадили к костру и веселье приняло еще более буйный характер.
А мне пора было улепетывать.
– Знаешь, я, пожалуй, пойду, – шепнула я Алене, поглядывая на резвящийся народ. – Только я хочу по-тихому сбежать, не прощаясь. Иначе начнутся пьяные базары да уговоры… Народ-то уже перепился. Сейчас мужики за задницу станут хватать.
– Может, все-таки еще побудешь с нами? – не особо настойчиво предложила Алена.
– Да я как-то расклеилась сегодня. Не в настроении.
– А чего? Из-за Андрюши?
– При чем здесь Андрюша? Так… И вообще, мне пора. А то действительно мама будет беспокоиться. А завтра ты к нам придешь обедать, как договорились.
– С Андрюшей? – усмехнулась моя подруга.
– Можешь и с Андрюшей, – улыбнулась я. – Повеселим моих стариков.
– А как же ты сейчас одна пойдешь?
Я пожала плечами:
– Да здесь же совсем рядом. До дома – максимум пятнадцать минут спокойным шагом. И фонарик у меня есть.
– Может, я тебя провожу?
– Зачем? – искренне удивилась я. – Я уже вполне взрослая девочка. И еще не очень поздно. Давай так: мы сейчас отойдем, вроде как на минутку, пошушукаться. А там я и смотаюсь. Ладно?
– Ладно.
Незаметно прихватив пакет и фонарик, я поднялась и, взяв Алену под руку, пошла по берегу в сторону от нашей развеселой компании. Андрюша, который в этот момент как раз открыл глаза, все же заметил наш маневр. Забеспокоился, забормотал что-то невнятное, предпринял героическую попытку подняться, но тут же, как подкошенный, снова рухнул в траву.