– Никита Сергеич!
Дыша как паровоз, Иван остановился у старой липы и прислушался. Ни звука! Оставалось только молиться, чтобы треклятую тишину нарушило хоть что-нибудь. Молитв не потребовалось. Участковый услышал сдавленный стон. Затаив дыхание, он приблизился к старой липе и остолбенел от вида своей девушки, привязанной к ответвлению массивного ствола. Голова Юли крепилась к нему посредством черного чулка, впившегося в рот. Подав сигнал, девушка потеряла сознание: глаза ее были плотно закрыты.
– Юлька, кто это…
Окончание фразы застряло у Ивана в горле, он увидел, что чудище из склепа пленило не только Юлю. К тому же дереву, но с другой стороны была привязана незнакомая и явно мертвая женщина. Ее губы, как и вывалившийся изо рта язык успели почернеть, а талию пересекал черный чулок, благодаря которому тело не падало.
Платову удалось преодолеть сковавший его паралич.
– Сейчас, Юленька. Сейчас, милая…. Я помогу…
Иван сделал только один шаг и рухнул навзничь от мощного удара в спину, за которым последовала серия чувствительнейших пинков под ребра. Участковый почувствовал, как из его кармана достают пистолет и переворачивают на спину. Он не успел ничего увидеть, потому что получил ослепляющий удар в лицо. Когда мириады маленьких ярких звездочек рассеялись, Платов смог разглядеть склонившегося над ним Гусева. Тот улыбался, но в глазах старика плавали кусочки льда.
– Никита Сергеич… Наконец-то…
– М-маски с-сняты, В-в-ваня, – все еще улыбаясь прозаикался Гусев. – Т-тебе выпала честь п-подохнуть от рук Уфимского Душителя!
Старик поднял руки и Иван увидел в одной из них свой пистолет, а во второй – резиновую маску с искусно нарисованной харей монстра. Картину дополнял наряд Гусева: хромовая куртка и высокие сапоги. Маски действительно были сняты. Платову стало понятно, почему была изуродована подшивка «Аргументов и фактов». Уфимский Душитель….
Он хорошо помнил историю Душителя, жертвами которого стали двенадцать человек.
Несколько лет назад убийце удалось улизнуть из Уфы буквально за час до ареста и скрыться в неизвестном направлении. Как оказалось, эта тварь преспокойно жила в Липовке, а теперь вновь вышла на тропу войны.
– Так это ты?
– П-представь себе! Ф-фазы л-луны! Они оп-пять начали действовать на меня из-за мерзкой с-сучки З-зойки!
– Чем же тебе, Душитель, досадила беззащитная старушка?
– Он-на как и ты совала свой нос в чужие дела, н-нашла вырезки собранных мною газет и стала к-копаться в б-библиотеке. Я ведь хранить п-память о своих п-подвигах!
– А икона Евфросиньи?
– Забавная в-выдумка? Я п-просто хотел впутать в это дело уголовника и жадного п-придурка Кольку Астахова.
– А затем, прикрываясь слухами о привидении, отправит в расход и их!
– Ты п-поразительно догадлив, участковый! Жаль, что с-светлые идеи н-наполнили твою рыжую голову с-слишком поздно. Завтра вся Липовка, узнает, что очередными жертвами м-мертвеца из склепа с-стали толстенький старлей и юная б-бродяжка. Я т-тоже поохаю и отправлюсь к своим пчелкам. Т-теперь ты понял, что с-существуют люди, к-которые во сто к-крат ужаснее п-привидений?
Старик помассировал рукой правый висок и продолжил уже без заикания.
– Я почти справился со своими инстинктами. Подавил их. Занимался пчелами. Это так успокаивает. Но вот луна опять позвала меня за собой и я не смог противиться зову. Старался не допускать ошибок, но концы приходилось зачищать слишком часто. Ничего. Этой ночью все закончится, и небесная повелительница ослабит тиски, сжимающие мой мозг.
Гусев застонал и резким движением зашвырнул оружие участкового в кусты.
– Это очень опасная игрушка д-для такого п-пузатого недоразумения как ты. Л-лучше п-полюбуйся на все декорации, к-которые я приготовил для нашей встречи! Мертвая ведьма, полудохлая с-сучка! Как п-прелестно они с-смотрятся вместе! Какая к-композиция!
– Ты псих. Причем гораздо больший псих, чем я думал минуту назад. На всю голову. Тебя, Гусев, уже не вылечить…
Тяжелый сапог сумасшедшего врезался Ивану в губы.
– З-заткнись ты, н-нормальный. Н-не забывай, что разговариваешь с оперуполномоченным НКВД! М-мы не привыкли церемониться с врагами н-народа!
В больном мозгу Гусева вновь щелкнул, какой-то переключатель и он широко, раскинув руки, принялся кружить вокруг липы.
– Это мой мир! Мир, в котором нет места дохлым чекистам и живым участковым!
Он вцепился рукой в рыжую шевелюру Платова и заставил его встать на колени. Черная змея захлестнула шею участкового, и он почувствовал, как вылезают из орбит глаза. Иван, как совсем недавно Рыжов, попытался просунуть под петлю пальцы, но было слишком поздно.