– Эге, – глубокомысленно протянул Ляшенко. – Тот еще персонаж.
– Зоя Петровна Аскаленко помогала Гусеву по хозяйству и случайно увидела эти вырезки, – прокомментировал Платов. – Зная толк в библиотечном деле, старушка легко отыскала нужные подшивки в районной библиотеке, и все поняла, подписав тем самым себе смертный приговор. Душитель понял, что его тайна раскрыта и принял все меры. Он – хороший тактик и стратег. Решил не просто придушить бабку, а выдумал эту историю с иконой. Привлек к делу Рыжова и Астахова, а затем обрубил все концы, расправившись со своими помощниками.
– Тогда при чем здесь Устинова, тетка из дачного поселка и вся комедия на кладбище? – поинтересовался майор. – Каким боком они вписываются в вашу стройную теорию?
– Полнолуние. Начав убивать, маньяк уже не смог остановиться и выходил на охоту каждую ночь. Ну, а что касается кладбища, то в старом склепе Гусев прятал свою маскарадную одежку. Поняв это, я устроил засаду и, как видите не напрасно.
Платов, чувствовал себя, как артист, исполнивший арию и ожидающий рукоплесканий восхищенной публики.
– А где же эта прославленная икона? – Ляшенко все еще пытался найти слабое звено в стройной цепи умозаключений участкового.
Иван вспомнил свой первый поход в склеп и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он мог бы отличиться еще больше и сунуть икону под нос начальнику, но имел на нее совсем другие планы. Поэтому только развел руками.
– Думаю, что эту тайну Душитель навсегда унес с собой, на тот свет.
Глава 10. Ветер странствий
В комнате повисла пауза. Все с восхищением смотрели на рыжего толстячка, которому, как выяснилось, нельзя было класть палец в рот.
– И все же молодец, старлей, – начальник РОВД крепко пожал Ивану руку. – Не только раскрутил весь бесовский клубок, но еще, как говорят в Голливуде, надрал этому Душителю задницу. Думаю быть тебе капитаном!
– Моя школа! – подскочил к Платову Ляшенко. – Я всегда говорил, что внутренний стержень, который должны иметь все сотрудники МВД у Ивана Александровича есть. Искренне поздравляю!
Испытывая сильное желание надрать задницу заодно и самому Ляшенко, Иван улыбнулся.
Все закончилось тем, что участковый получил три дня отгулов на поправку здоровья, чего никогда не случалось в новейшей истории РОВД и был отпущен с миром.
Он сильно рвался домой, где его ждала Юля, но вынужден был задержаться для небольшой, но важной формальности. Иван заглушил двигатель мотоцикла на вчерашнем памятном месте и пошел к пролому в ограде старого кладбища, на которое ему в кои-то веки удалось попасть днем. Платов достал икону из-под сиденья и зашагал по местам былых боев.
Чулки оставленные прошлой ночью уже унесли ретивые эксперты-криминалисты, но подсохшая кровь Гусева на ограде осталась. С минуту Платов рассматривал ржавые копья, поставившие жирную точку на жизненном пути Душителя, а затем направился к склепу и уже привычным движением открыл чугунную створку двери.
Солнечным лучам удалось проникнуть внутрь, но от этого мокрые серые стены не стали выглядеть веселее, а темный квадрат в каменном полу, по-прежнему смотрелся, как вход в загробный мир.
Платов положил завернутую в газеты икону на последнюю ступеньку лестницы. Пусть она и была самой обычной, но ее стоило вернуть прежнему хозяину, хотя бы в благодарность за то, что он помог разобраться с Душителем. К тому же теперь, когда необходимость в услугах призрака отпала, икона могла преградить ему путь в мир людей.
Участковый поднялся наверх, закрыл склеп и двинулся в обратный путь.
Обычный мотоцикл с коляской превратился в белого скакуна, а сам Иван в сказочного рыцаря, который мчался к замку, где его поджидала прекрасная принцесса.
Заложив лихой вираж, Иван затормозил и спрыгнул с седла так, будто в нем было не сто пять, а восемьдесят килограмм веса.
– Принимай гостей, Юля!
Никто не ответил, и Платов удивленно вскинул брови. Сюрприз она ему готовит, что ли? Ноги налились свинцом, но в душе Иван все еще чувствовал надежду, пламя которой угасало, по мере приближения к распахнутой двери.
– Эй, чудо в перьях, ты где? – участковый уже не кричал, а говорил шепотом. Он вошел в дом, заранее понимая: сказка закончилась. Призрак заперт в склепе, а фея умчалась в свою волшебную страну.
На столе, придавленная фарфоровой статуэткой лежала записка, которую Иван развернул дрожащими руками. Почерк узницы кладовой был на удивление каллиграфическим, но буквы прыгали у Ивана перед глазами.