Кипятильник положил на последнюю стопку карт пикового туза и улыбнулся. Пасьянс сошелся. Участь Большакова была решена.
Иван и Надежда вместе обошли дом Подольного. На месте, где по всем деревенским канонам должен был находиться огород, Платов увидел глубокий овраг, с торчавшими из зарослей кустов каменными глыбами.
– А это еще что такое? У вас в Махово часом друиды не водились?
– Не знаю, как насчет друидов, но ваш дед выбрал для постройки дома довольно неприятное место. До сих пор старожилы стараются говорить о здешнем помещике Вацлаве Грахольском только шепотом. Именно в этом овраге стояли его каменные хоромы. Грахольский учился за границей и считался весьма образованным, по тем временам человеком. Проблема заключалась в том, что помещик привез из Европы не только безобидные знания, но и увлечение оккультизмом. Поначалу оно выражалось в том, что Грахольский вместе с группой единомышленников организовывал спиритические сеансы. Потом этого показалось мало и крепостные помещика, на собственной шкуре убедились в том, что, значит, попасть во власть деспота и мистика. Грахольский отдалился от всех, перестал принимать гостей и жутко мучил своих крестьян, немногие из которых доживали до старости. В угоду неведомым богам оккультист-одиночка изобрел собственную технологию изощренных пыток.
– А еще говорят, что ученье – свет! – усмехнулся Иван. – И чем же все кончилось?
– Переполнилась чаша терпения не только холопов, но и соседей-помещиков. В Петербург одна за другой полетели жалобы с описанием бесчинств изверга. Было назначено расследование, но наш оккультист благополучно смылся за границу. По слухам жил во Франции и водил дружбу с самим Калиостро.
– Ну, уж это слишком! – Платов поддел ногой камень на краю оврага и тот с грохотом покатился вниз. – Мало того, что дом выглядит, как храм ацтеков, так вы еще пичкаете меня легендами-страшилками.
– Все не так страшно, – ободряюще улыбнулась Маркова. – Все действующие лица давних драм умерли, а ваш дед до самой пенсии был местным главой советской власти. Еще живы те, кто может подтвердить, что Прокопа Подольного очень уважали в наших местах и ценили, как хорошего руководителя.
– Знаете, Надюша, словосочетание «советская власть» давно вызывает у меня стойкую аллергию. Прям, чувствую, как по всему телу готовы выскочить прыщи. К тому же нормальным функционером сельского масштаба дед был только до пенсии. А что случилось с ним потом?
– Точно не знает никто. Говорят, что при строительстве дома, Подольный нашел книгу. Особую книгу заклинаний, оставшуюся от помещика-оккультиста. С той поры все пошло наперекосяк. Прокоп стал избегать контактов с односельчанами и заработал стойкую репутацию колдуна. Ходили слухи о том, что он может превращаться в животных, вызывать непогоду и наводить порчу.
– Очень мило! Значит я – внук чернокнижника?
– Не похожи вы на чернокнижника, – Надя прыснула со смеху. – Больше на мудрого Гудвина из Изумрудного города смахиваете.
– А моя рыжая шевелюра напоминает гриву Трусливого Льва? – с улыбкой кивнул Платов. – Спасибо за комплимент, но думаю, что даже зеленые очки не помогут этой домине выглядеть веселее.
– Какие проблемы? Вы наследник и можете преспокойно продать дом.
– Думаю, что так и сделаю, но в любом случае мне придется провести здесь ночь. Кстати, а где раздобыть ключи?
Маркова задумалась и пожала плечами.
– Наверняка в управе. Больше негде. Пойдемте, провожу.
Иван и Надя расстались у двухэтажного здания школы.
– Через двести метров увидите одноэтажное здание с флагом над крыльцом. Это и есть наша сельская управа. Буду рада, если вы выкроите минутку и заглянете ко мне на чашку чая.
Учительница помахала рукой и направилась по обсаженной липами дорожке к входу в школу. Платов двинулся своей дорогой, но, сделав несколько шагов, остановился.
– Надя!
– Да, Иван!
– А на чем вы играете?
– На аккордеоне. Если заглянете в гости, обязательно исполню вам что-нибудь из своего репертуара.
– Отлично. Я тонкий ценитель музыки, а от звуков аккордеона просто готов карабкаться на стену!
Глава 13. Ключи
Вместе с голубоглазой блондинкой ушли хорошее настроение, а довольно милый осенний денек сменил холодный вечер. Платов с завистью смотрел на окна домов, в которых светились экраны телевизоров и домовитые хозяйки, наверное, накрывали столы к ужину. Иван почувствовал себя по-настоящему чужим в этой, живущей собственной жизнью деревне.