– Какие к черту компьютеры! – отмахнулся Платов.
По мере приближения к нише, он чувствовал, как его голова раздувается, превращаясь в большой наполненный звенящей пустотой шар. Лапунов продолжал что-то говорить, но Иван его не слушал. Во всем мире остались только он, книга, переплетенная в кожу беглого крепостного и… заключенная в ней власть. Его законное наследство!
Не обращая внимания на учителя, бережно прижимая драгоценную книгу к груди, Платов вышел из подвала и задвинул камень таким точным и быстрым движением, словно делал это много раз. Он знал, что изнутри проход открыть невозможно, но слушал приглушенные вопли Лапунова с полным равнодушием.
Иван вошел в дом и ничуть не удивился, увидев привязанную к стулу Надю. Рядом с ней, поигрывая ножом-бабочкой, стоял телохранитель Миха.
Большаков устроил ноги на столе и, рассматривая свечи, улыбался.
– А где наш дорогой учитель? Пытается понадежнее спрятать украденные компьютеры? Проходи мент, не стесняйся! Или ты уже не такой смелый, как давеча у школы?
Платов не удостоил Артура ответом, а сосредоточил все внимание на Михаиле.
– Освободи девушку, дубина! Два раза не повторяю!
Сначала на квадратном лице Михи появилось выражение растерянности, а затем – испуга. Под пристальным взглядом Ивана он задрожал и принялся перерезать веревки ножом. Большаков недоуменно смотрел на телохранителя.
– Эй, ты! Кого слушаешь? Совсем крыша поехала?!
Надя была освобождена, но продолжала сидеть на стуле не в силах сдвинуться с места. Жмот подскочил к Михе и влепил ему звонкую оплеуху. Телохранитель уставился на шефа таким взглядом, будто впервые его видел. Его руки безвольно повисли, а губы дрожали.
– Паскуда! Нашел время с ума сходить! – Артур вырвал нож из его руки, схватил Надю за волосы и прижал лезвие к ее шее. – Не дергайся, ментяра! Говори, где компьютеры иначе я твоей подстилке голову отрежу.
Иван не собирался дергаться. Он только крепче сжал книгу и улыбнулся.
– Что скалишься? – завизжал Большаков. – Не доводи до греха!
Пальцы, которыми он сжимал нож, вдруг распрямились, как пружина. Нож выпал и вонзился в пол с такой силой, что его ручка завибрировала. Артур попятился, глядя на капитана с неподдельным ужасом.
– Не надо, мент… Не надо!
Невидимый поток энергии оторвал Жмота от пола. Повиснув в воздухе, он смешно подергал короткими ножками в дорогих туфлях. Затем проделал головокружительное сальто, шмякнулся о стену и сполз на пол. В комнате воцарилась тишина, изредка прерываемая всхлипами Михаила. Совсем недавно готовый сокрушить любые препятствия детина превратился в ребенка, который, не добежав до горшка, обкакался.
Скрипнула входная дверь. Обернувшись, Платов увидел невысокого человека с грушеобразным лицом и маленькими, колючими глазками. За спиной Кипятильника стоял Хряк. Пистолет с глушителем в его огромной лапе казался игрушечным.
– И что ж у нас тут творится? – Бортышев подошел к вырубившемуся Жмоту и пнул его ногой под ребра. – Вставай, крыса! Разговор есть!
Большаков со стоном открыл глаза. Увидев склонившегося над ним недруга, он покачал головой и поднял руку указывая на Ивана.
– Кипятильник, этот мент…
– Вижу, вижу! – Лев Евгеньевич впечатал носок ботинка в живот бизнесмена. – Разделал этот мент тебя под орех. Но, милый дружок, как говаривали в старой программе «Взгляд» – все только начинается. Будем говорить про денежки или для начала тебе рожу разбить?
Большаков не успел облечь множество роившихся в голове мыслей в слова.
К всеобщему удивлению, окончательно впавший в прострацию Миха опустился на четвереньки и, хныкая, пополз к двери. Удивленный Хряк отступил в сторонку, выпуская коллегу на улицу.
– Слушай, рыжий! – обратился Бортышев к Платову. – Ты что с ними сделал? Неужто в вашей конторе учат психикой управлять?
Иван продолжал хранить молчание. Кипятильник пожал плечами.
– Не нравится мне все это! Знаешь, Гриша, пакуй Артурчика и отгружай в багажник.
– А с этими, что делать?
– Жаль, конечно, – развел руками Бортышев. – И мент этот мне по душе, и блондиночка очень даже ничего. Однако проблема в том, что они слишком много видели. Чего доброго языками трепать начнут. В общем, Гриня: обоим – аминь!
Отдав указания, Кипятильник направился к двери. Хряк поднял руку и направил ствол в грудь капитана. Палец размером с сосиску лег на курок.
– Брось пистолет! – тихо произнес Платов. – По-хорошему!
Хряк выстрелил. Пуля врезалась в переплет книги заклинаний и упала на пол в виде сплющенного кусочка свинца. Иван не отрываясь, смотрел на Хрященко. Их взгляды скрестились. Удивленный Бортышев остановился. Он наблюдал за молчаливым поединком между рыжим толстячком и своим громилой. Хряк собирался выстрелить опять, но палец на курке упорно не хотел сгибаться. И все же Гришаня не желал отступать и продолжал бороться. От неимоверных усилий на его покатом лбу вздулись вены и проступили капельки пота.