– Олег? Убит?! Допрыгался все-таки!
К изумлению милиционеров женщина расхохоталась. Она рухнула в кресло, прижала ладони к лицу и смеялась так, что тряслись плечи.
– Не стой, как столб, Артем! – Платов быстро сообразил, что к чему. – Не видишь разве, что у нее истерика? Быстро воды!
Иван не ошибся: смех Юли сменился всхлипываниями, которые вскоре переросли в рыдания. Она сделала глоток воды из принесенного капитаном стакана.
– Это точно Олег? Я могу его видеть?
– Вам придется это сделать, – заверил Божко.
– И все-таки, Юля, на кой черт твой благоверный поперся к старушке? Довольно странный круг общения для богатого бизнесмена. Он что: шефствовал над бабкой, как тимуровец?
Юля вскочила с кресла и рывком закатала шелковый рукав халата.
– Ага! Шефствовал! Такие, как он только над собой любимым шефствуют! Деньги Клавдия Семеновна ему давала и за водкой бегала!
– Не врубаюсь, – Платов взглянул на Божко и понял, что тот тоже очень далек от того, чтобы врубиться в ситуацию. – У него, что денег на водку не хватало?
Юля ткнула пальцем в лиловый кровоподтек на сгибе своего локтя.
– Что тут врубаться? Алкоголик мой Олежка! Был… Не меньше раза в месяц на неделю в запой уходил. Но бабок своих вонючих жалел. В банке их держал, а чтобы не спустить больше, чем надо по пьяне, у соседки на опохмелку брал. Потом, когда в чувство приходил, возвращал, конечно. Меня тоже пытался в «Гастроном» отправлять, но не на ту напал!
– Значит и сегодня утром, Олег Владимирович пошел к Клавдии Семеновне? – блеснул догадливостью Божко.
– Ну, да! – всхлипнула Юлия, отхлебнув воды. – Всю ночь квасил. Бахнет стакан, поспит и все заново. Утром на меня набросился, денег просил, потом вышел…
– Не в добрый час он к соседке пришел, – покачал головой Платов. – Нарвался, так сказать на неприятности. Сможешь сейчас мужа опознать, Юля?
– Почему нет? Я в полном порядке, – Сизова присела у трюмо и промокнула салфеткой растекшуюся тушь. – Опознаю. А еще, Ваня, мне поговорить с тобой надо.
– Конечно. Только чуть позже.
Свой дом Валька Кузьмичев не променял бы и на царские хоромы. Невзрачной избенки не было ни на одной из городских карт. При всем этом она существовала, была обитаема и отличалась выгодным местоположением.
Здесь имелось все, что требовалось Кузьмичеву по роду его занятий и жизненному размаху: стол, стул и кровать внутри и микроскопический, заросший высоким бурьяном приусадебный участок.
Начав разбирать велосипед на его стальные и алюминиевые косточки, Валя все еще находился под впечатлением встречи в подъезде. Перед глазами вновь вставала спина человека в синем комбинезоне, от которого пахло смертью. Воришка никак не мог отделаться от ощущения того, что тот видел и запомнил его. Руки Валентина начинали дрожать, и гаечный ключ упорно не желал выполнять свою функцию.
– У него что: глаза на затылке есть? – пробормотал Кузьмичев, пытаясь себя утешить.
Самообман чуточку помог. Работа, хоть и медленно, но начала продвигаться.
В четыре часа дня ворюга сложил дезинтегрированный велосипед в большой полотняный мешок и отправился к бойкому старичку Парфенычу, который торговал велозапчастями на рынке и по дешевке, скупал их у таких, как Кузьмичев.
– Еще не посадили? – вместо приветствия поинтересовался барыга.
– Если меня посадят, то весь твой бизнес накроется, – буркнул Валька, высыпая на землю запчасти. – А на пенсию, Парфеныч, ты ведь жить отвык!
Продавец и скупщик прекрасно знали о том, чего стоят оба, поэтому не старались подбирать выражения. Осыпая друг друга оскорблениями, они принялись торговаться, и через полчаса красный от гнева Кузьмичев сунул в карман своего ветхого пиджачка несколько купюр.
– Чтоб ты подавился, Парфеныч! Подохнешь скоро от жадности!
– И тебе того же! Поймают ведь когда-никогда и отмутузят так, что по-большому косточками ходить будешь!
Распрощавшись со стариком, Валентин отправился в «Гастроном», где у прилавка вино-водочного отдела повстречал свою неизменную собутыльницу Ленку Боровикову. Неопределенного возраста полная дамочка в рваных джинсах и мужском пальто, терлась в магазине, надеясь повстречать того, кто нальет ей хоть полстакана.
Продавцам уже надоело следить за ней, и они собирались вышвырнуть Боровикову на улицу. Появление Кузьмичева убедило Ленку в том, что жизнь не такая уж дрянная штука и в ней есть свои прелести.
– Валюша! – от избытка чувств толстуха повисла на шее друга и тот едва не упал. – Спаситель мой! Никак денежка есть?