- Останови, - процедил я сквозь зубы, вцепившись в ручку. Том, водитель, удивленно взглянул на меня, обернувшись, а со стороны отца донеслось:
- Трэвис, успокойся! Мы почти приехали! Перестань хоть на минуту вести себя, как…
- Останови!! – заорал я. От голоса отца меня словно на раскаленный прут насадили, который сейчас выжигал мои внутренности. Нащупав ручку, я начал открывать дверь, и Том ударил по тормозам. Я стукнулся головой о спинку переднего сидения, но это слегка привело меня в чувство. Уйти успею…
- Трэвис, прекрати… - снова начал мой папаша, но я, не поднимая головы, выдохнул:
- Скажи ей… Скажи Саманте, что я буду на поляне…
Голос изменил мне, больше я не мог произнести ни слова. В горле плавился раскаленный металл, от которого хотелось рычать, и я, распахнув дверь, выпал на дорогу.
Но его запах, который приближался, мигом придал мне сил. Не уйдешь, сволочь, не уйдешь…
Я собрал в кулак все силы и побежал прочь от дороги, в кусты. Машина, спустя минуту, поехала прочь, а я выдохнул. Жар превращения плавил меня изнутри, но сейчас я был этому рад. Рад, что больше ни совесть, ни мораль не позволит мне остановиться, и тот, кто был должен мне расплату, получит своего сполна.
Его шаги раздавались все громче, а меня рвало на части. Сознание затуманилось, я не помнил, кто я, остались только чувства – боль и всепоглощающая ярость. Враг, убить…
Ощутив под лапами мягкую землю, я втянул носом воздух. Человек подходил все ближе, и я, подобравшись, тугим прыжком вылетел в его сторону.
Сейчас я вкушу твоей крови…
Часть 24.
Саманта не успела открыть входную дверь – та распахнулась перед ней. На пороге возник отец, и Сэмми вздрогнула – она никогда не видела его таким разъяренным.
Бен схватил ее за руку и втащил внутрь. Его лицо покраснело от гнева, он едва держал себя в руках.
- Где ты была?? – проревел отец. – Я уже звонил в полицию!
- Что? Зачем? – воскликнула Сэмми. – Пап, я же ответила тебе…
- Думал, что тебя арестовали вместе с ним! – крикнул Бен. За его спиной появилась мать с заплаканным лицом. – Ты где была, еще раз спрашиваю!
- Около школы, - тихо проговорила Сэмми, прислонившись к стене. – Пап, все разрешилось… Трэвис не виноват.
- Не смей его выгораживать! Хочешь сказать, он ничего не употребляет?? Я видел его на днях – все написано у него на лице!
- Детка, мы… - начала, было, мать, но Сэмми словно охватило огнем бушующего гнева:
- Что?? – выкрикнула она. – Да что вы о нем знаете!! Могли бы сначала меня спросить! Трэвис не употребляет наркотики!
- Сэмми… - отец слегка опешил от ее натиска, но у Саманты прорвались все чувства, которые она так старалась сдерживать минувшие часы:
- Вы говорите, что любите меня, но сами не способны даже на минуту поверить в то, что я – нормальный самостоятельный человек! Я никогда не связалась бы с тем, кто губит свою жизнь таким бездарным способом! Черт возьми, папа, ты ведь неглупый человек – неужели ты не понимаешь, в чем там дело? Его отец баллотируется на пост мэра! У него полно врагов и конкурентов, это все их происки! Трэвис совершенно ничего не сделал!
- Пусть так, - ледяным тоном проговорил Бен, чуть отступив. – Но я не хочу, чтобы ты была рядом с таким проблемным парнем. Больше ты с ним общаться не будешь!
- Это не тебе решать! – крикнула Сэмми, дрожа от нервного возбуждения. – Если вы не можете понять, что лучше для меня, то я это знаю точно!
Оттолкнув родителей, Сэмми взбежала по лестнице и закрылась в своей комнате. Отшвырнув рюкзак, она сползла по стене спиной и разрыдалась. Нервное напряжение дало о себе знать, и слезы никак не хотели униматься. Все, что копилось в ней за минувшие дни – тревога за Трэвиса, непонятные чувства к нему, ревность и боль, все прорвалось, словно плотина под неудержимым потоком стихии.
Мать стучалась к ней и что-то говорила, но Сэмми зажала уши руками и легла на пол, свернувшись в комок. Ее словно разрывало изнутри, и не было никаких сил справиться со всем этим. Ее родители, ее оплот – они будто предали ее. Никакие доводы рассудка о том, что мама и папа просто боятся за нее, не желали сейчас приниматься ее душой. Она готова была тотчас же уйти из дома, только чтобы не слышать несправедливых обвинений в свой адрес и адрес Трэвиса. Который и сам словно забыл о ней…