Парень протянул к ней гибкую, чуть дрожащую, руку и коснулся кончиками пальцев щеки девушки. Его пальцы провели по ее скуле, щеке и задержались у губ. Осторожно и почти ласково Трэвис коснулся ее нижней губы, чуть оттянув ее вниз. А потом неожиданно сжался в комок и заплакал.
Рыдания сотрясали плечи юноши, белевшие во тьме. Как у древнегреческой статуи – белые, гладкие и совершенные. Только сейчас их обладатель не был столь совершенен, каким привыкли видеть его все остальные.
В душе Саманты все переворачивалось при виде плачущего Трэвиса, и она приникла к нему, обнимая его.
- Тише, тише, - шептала девушка, поглаживая его по спине, кожа на которой становилась все менее горячей. – Не надо плакать, все хорошо… Я с тобой, Трэвис. Я с тобой…
Сильные мускулистые руки Трэвиса нашли Сэмми в темноте и притянули к себе. Саманта оказалась во власти его объятий, окруженная его теплом. Она прижалась щекой к твердой, влажной от пота груди и закрыла глаза, продолжая гладить его.
- Сэмми… - хрипло выдохнул Трэвис. В его горле клокотало, словно он забыл человеческий язык. – Помоги мне… Пожалуйста!
- Что мне сделать? – прошептала Саманта, не размыкая кольцо рук вокруг него. Ей казалось, что сейчас она выпустит его, и он исчезнет навсегда, а потому боялась даже на миг разжать руки.
- Не уходи, - простонал Трэвис, порывисто сжимая девушку в объятиях. – Не уходи… Останься со мной. Не дай мне потерять себя… Милая, пожалуйста…
- Я не уйду. – Сэмми приподнялась в его руках и, обхватив ладонями его лицо, прекрасное и искаженное болью, прошептала, глядя ему в глаза: - Я не брошу тебя, никогда. Верь мне.
И снова были объятия, а сознание Сэмми медленно, но верно, уплывало. Последнее, что она помнила, это то, как Трэвис поднимает ее на руки, так легко, словно она ничего не весит. А потом несет, сквозь мглу и чащу, сквозь холод и ледяные струи дождя. И ничего нет в мире, и никого нет, кроме этого оборотня, который грел ее своим теплом, и чьи губы шептали ласковые слова у ее шеи…
Саманта смутно помнила, что они подошли к ее дому. А дальше было окно, теплая комната и кровать. Мокрая одежда исчезла с ее тела, пара прикосновений его обжигающих ладоней, потом мягкость пахнущих лавандовым кондиционером простыней, теплая кожа на груди Трэвиса и его губы у виска.
И сон, глубокий и волшебный. Как и сам Трэвис.
Часть 25-1.
Сэмми открыла глаза. Наступило утро – об этом говорил свет в комнате – но она едва соображала. Тело слегка ломило, в голове царил туман. Ей не хотелось шевелиться, и она просто лежала, глядя перед собой.
Постепенно воспоминания обретали четкость. Обвинение Трэвиса, Эби, его мать… И лес. Она видела его, видела волка. Была с ним рядом… А потом Трэвис обратился в человека и, кажется, принес ее домой.
Откуда-то из-за спины послышался легкий шелест, и Сэмми поняла, что он не ушел. Сердце мгновенно забилось сильнее, и она повернулась в сторону, откуда донесся звук.
Дойл, и правда, был здесь. Он сидел в кресле у ее письменного стола и читал книгу – ту самую «Джейн Эйр». Услышав, что Сэмми проснулась, парень поднял глаза и слегка улыбнулся:
- Доброе утро.
Его голос звучал хрипло, а глаза были усталыми. Но нежность, с которой Трэвис смотрел на нее, нельзя было не заметить.
- Привет, - тихо ответила Сэмми. – Ты не спал?
- Спал немного. – Трэвис отложил книгу на стол. – Прости, что разбудил. Я старался переворачивать страницы как можно тише.
- Нет, я сама проснулась… - Саманта подтянулась и села в постели, машинально пригладив растрепавшиеся во сне волосы. – Как ты себя чувствуешь?
- Нормально. – Трэвис внимательно смотрел на нее. – Надеюсь, ты тоже? Ты вчера сильно промокла и замерзла, я боялся, что простудишься.
Сэмми пожала плечами:
- Да вроде хорошо. - В этот момент она поняла, что на ней надеты лишь футболка и трусики. Щеки немедленно запылали – она спала с ним в одной кровати в таком виде... – Видимо, помогло, что сняла мокрую одежду перед сном.
Дойл улыбнулся, в его голубых глазах заплясали чертенята.
- Ты была не в состоянии раздеваться, - сообщил он, - поэтому пришлось тебе помочь.
- О… - У Сэмми пропал дар речи, а пульс участился до критической отметки. Он ее раздевал?? – Трэвис, ты…