- Понимаю, - отозвался Трэвис, сжав ее пальцы в ладони. – Но… Боюсь даже представить, как все может обернуться.
- Будет плохо себя вести – загрызешь его! – заявила Сэмми, а Дойл нервно усмехнулся.
- Ты будто совсем не боишься меня, - проговорил он, а Сэмми покачала головой:
- Нисколько. Боялась до вчерашней ночи, а теперь понимаю, что ты не причинишь мне вреда.
Трэвис обернулся. Его глаза потеплели, а лицо почти вернуло нормальный цвет.
- Дурацкий, наверное, вопрос, но… Как я выгляжу волком? – несмело улыбнулся он.
Сэмми тоже улыбнулась:
- У тебя серо-черный окрас, - сказала она. – Очень красивый… И знаешь, это так странно, смотреть на волка, а понимать, что это – ты. Но я это чувствую. Сама не знаю, почему.
Трэвис смотрел на нее, и по выражению его лица ей казалось, будто огромный камень свалился с его души. Он протянул руку и нежно погладил ее по щеке, а кожа Сэмми вспыхнула под его пальцами.
- Я счастлив, что ты рядом со мной, - тихо сказал он. – И не видишь во мне монстра.
- Ты не монстр, - замотала головой Саманта. – И даже не смей так думать!
- Постараюсь.
Трэвис смотрел ей в глаза, пристально, не отрываясь, и Сэмми вдруг поняла, что, забыв на время из-за Дефалко, они оба вспомнили слова ее матери. Она не представляла, о чем он думает, но ее саму словно плавило изнутри. И плавило не что иное, как влечение к нему, неумолимое и всепоглощающее.
Ей стало так страшно от осознания этого, что она невольно вздрогнула. Неужели все ее попытки самоконтроля провалились, и сейчас она готова сделать все, чего он захочет?
Но выражение его лица переменилось. На губах Трэвиса появилась мягкая, немного грустная улыбка, и он шагнул назад.
- Думаю, мне пора домой, - сказал он. – Тебе нужно отдохнуть, да и мне не мешало бы.
Облегчение вперемешку с острым разочарованием затопило Сэмми, и она лишь кивнула. Хотелось кинуться ему на шею, обнять и никогда не отпускать, но она не могла этого сделать, хотя причины сама не понимала.
- А как ты доберешься? – пробормотала она. – Твоя машина у школы. Может, вызовешь такси?
- Дойду пешком, - покачал головой Трэвис и чуть улыбнулся: – Я сейчас супермен, не забывай, Лягуш. Срежу через лес, будет быстрее.
Дойл направился к двери, и, уже когда взялся за ручку, Саманта бросилась за ним:
- Трэвис!
Парень быстро обернулся. Сэмми подбежала к нему и тихо спросила:
- Ты ведь вернешься?..
- Конечно, вернусь. – Его прекрасные голубые глаза снова гипнотизировали ее. Трэвис нагнулся к ней и на миг прижался губами к ее щеке. – Куда я от тебя денусь? – прошептал он, отстраняясь.
Глаза Сэмми, помимо воли, наполнились слезами. Она боялась за него, боялась саму себя и того, что между ними происходит. Но не смогла бы отпустить его из своей жизни.
- Заеду за тобой ближе к вечеру, хорошо? – спросил Трэвис, и она кивнула, закусив губу.
Он снова улыбнулся ей и вышел за дверь, унося с собой все то, без чего Сэмми уже не могла жить.
Часть 26-1.
День тянулся, как резиновый. Сэмми больше не удалось заснуть – повсюду в постели был его запах, сладкий и дурманящий, и она вертелась, точно на раскаленной сковороде. Живот сводило, по телу то и дело пробегала дрожь, голову туманили запретные желания и образы. Девушку попеременно охватывало то ужасное сожаление, что она позволила Трэвису уйти, разрушив момент притяжения между ними, то облегчение, что момент избежал дальнейшего развития. Воспоминания о вчерашнем вечере, когда душу рвала ревность к Эби, обида и боль от воображаемой потери, были слишком свежи в ее памяти. Сэмми безумно боялась, что поддастся своим желаниям, а потом уже не склеит свою душу никогда. Ведь по-прежнему не верила Трэвису до конца – может, его просто тянет к ней из-за всех обстоятельств, а потом это пройдет. Если позволить такому случиться, это сломает ее жизнь навсегда, Саманта прекрасно это понимала.
Но как можно было не поддаваться его очарованию?? И дело было не только в его потрясающей привлекательности. Трэвис открыл ей свою душу, поделился самыми потаенными страхами и болью. С ней он был настоящим, и Сэмми тянуло к нему именно поэтому. Она чувствовала Трэвиса, как себя, но только не в том, что касалось его чувств к ней. Здесь ей казалось, что ее окружает темнота, душная и манящая, и неясно, что там внутри.