За повторение этого момента Сэмми готова была отдать жизнь.
Внеглавие 2.
Все тайны горят во мне
И насквозь мое сердце сжигая,
Болью сломана душа,
Помоги мне вновь дышать.
Твой взгляд поглотил меня,
Шепот отражений прячется в тени.
Тобой сломана душа,
Помоги мне вновь дышать!
Ai Mori (Bring Me The Horizon “Sleepwalking” – cover)
Трэвис.
Я бежал прочь от ее дома, что было сил. Кажется, я пережил все, что было можно, за эту безумную ночь – а все только набирало обороты.
Когда я держал в руках ее похолодевшее тело, моя душа будто умерла. А потом Саманта открыла глаза, и я выбрался из ада обратно в этот мир, где была она, моя родная. Держать ее в своих руках, целовать… Твою-то мать, да я чуть с ума не сошел, когда она принялась ласкаться ко мне, сама едва будучи в сознании. Шелк ее губ, нежная кожа – все это разожгло во мне бушующий пожар, и я сам не понимал, как смог сдержаться. Как же долго я ждал этого… И какой едкой кислотой разъедало все внутри ее непонимание утром. Она ничего не помнила! Я словно неделями долбился в закрытую дверь, которая только дразнила, приоткрываясь, и затем распахнулась лишь для того, чтобы долбануть меня по лицу до всего маху.
Саманта прикрылась, едва поняла, что почти раздета, по-прежнему не веря мне. Каким же я был скотом, раз она до сих пор не понимала, что я к ней чувствую! Меня тошнило от себя самого, ведь все, что бы я ни делал, только напоминало о моих прежних поступках. Она сходила с ума, я это видел – ночью ее подсознание позволило ей отдаться мне, а сейчас Саманта снова испугалась. И все равно переживала обо мне…
От этих мыслей голова шла кругом. Ее слезы ранили меня, будто ножом по живому. Ты думала, что плачешь, девочка моя, но это красные дорожки текут по моей груди. Я умирал от желания быть с ней и умирал от понимания того, что она так и не решилась мне довериться.
Хотелось заорать во все горло, но я терпел, стиснув зубы. К черту все, я устал… Устал бороться, доказывать и тянуться к ней. Похоже, чернота в моем прошлом упрямо ползла дальше, затягивая неуловимый образ счастья, который я пытался не упустить из виду.
Но сейчас они ждали меня, верили мне. Как там это называется? Альфа-самец, ха. Вот уж ирония судьбы – посредственный человечишка стал вожаком стаи, они сами меня выбрали. Знать бы, за что… И только они принимали меня таким, какой я есть. Не топили в вечных разочарованных упреках, как мой отец, не жгли болью матери, не замораживали, как недоверие Саманты. Я больше не мог быть человеком, я слишком измотан – лучше мне остаться с теми, кому я действительно нужен. Даже если Трэвис Дойл – последняя скотина.
Я ненавидел себя за то, что поддался чувствам и снова поцеловал ее – это пробудило во мне то, что я старался утопить в вязкой боли поутру. И снова заставлял Саманту принимать решение! Когда должен быть оставить ее в покое и дать возможность разобраться в себе. Бедная девочка, она так мучилась от моих слов – а я всего лишь пытался сказать, что не хочу ее принуждать. Она разрывалась от желания быть со мной – я все-таки своего добился – и страха, что причиню ей боль. Ее чистая душа казалась мне незаслуженной наградой, и хуже всего, что я сам не знал, что могу сделать с ней в итоге. Если уж она мне не верила, то сам себе я не верил и подавно. Наверное, все вокруг правы, и я – просто избалованный придурок, который считает, что ему все дозволено. Но я уже слишком сильно вцепился в ее душу…
Впрочем, не стоило это себе внушать. Сейчас она отдохнет, успокоится и поймет, что я – лишь тревожный эпизод в ее существовании. И снова вернется к своей размеренной жизни, к друзьям, к семье…
А я пойду к тем, кто меня ждал. Наши сердца бились в унисон, и только они понимали меня до конца.
Часть 29.
Сэмми проснулась только после обеда, когда услышала шум – вернулись родители. Она через силу поднялась с кровати и привела себя в порядок. Себя, но не свои сумбурные мысли.
А сумбур в мыслях был еще тот. Странное, будто обиженное, поведение Трэвиса, их последующий нервный разговор… А затем поцелуй. Сколько Сэмми подспудно мечтала о нем! И вот, он случился, пусть и очень быстрый, но отчего же ее сердцу стало еще неспокойнее…