Укрывшись в тени, она некоторое время постояла на улице, надеясь, что свежий воздух отрезвит ее, но пробирала дрожь в тонком пальто, и она решила вызывать такси до дома. Открывая приложение для вызова машины, Сэмми услышала неподалеку знакомый голос, и он принадлежал Джасперу.
Друг и его девушка тоже спрятались в тени от людских глаз. Привыкшие к темноте глаза Сэмми различили, как Джас обнимает Оливию, шепча ей что-то на ухо, а потом нежно целует.
Ком в горле встал почти до боли. Нет, Сэмми больше не ревновала Джаспера, просто видеть чужое счастье, когда твое собственное только что рассыпалось в прах, было слишком трудно. Отвернувшись, Саманта быстро и, по возможности, неслышно побежала в сторону парковки.
Обратный путь домой она почти не помнила. Образы теснили грудь и туманили рассудок, она будто еще чувствовала руки Трэвиса на себе, видела его глаза… Пытаясь внушить себе, что не должна об этом думать, Сэмми не могла заставить себя не чувствовать. Не могла забыть его ни на миг…
Очутившись перед домом, Сэмми немного успокоилась – не стоило показывать родителям свое огорчение. Она осторожно открыла дверь и прокралась через прихожую. В гостиной работал телевизор, но едва слышно – должно быть, отец уснул за просмотром передачи, как обычно, а мама ушла спать.
Закрыв за собой дверь комнаты, Сэмми прислонилась к ней спиной и облегченно вздохнула – ее не видели. Объяснить, откуда у нее ворох мужской одежды, она бы не смогла.
Засунув вещи Трэвиса в шкаф, Сэмми закрыла дверцу, добрела до кровати и села на нее. Изо всех сил пытаясь не расплакаться, она закусила губу и устремила взгляд в окно, где в небе светила луна. Как она любила лунные ночи раньше! И как ненавидела теперь, ведь они отнимали у нее самое дорогое.
Задумавшись, она сильно вздрогнула от стука в дверь. Похоже, ее возвращение, все же, не осталось незамеченным.
- Сэмми, детка, это я, - послышался голос матери. – Можно к тебе?
- Да, - слабо откликнулась Сэмми, хотя ей категорически не хотелось ни с кем говорить.
Тереза открыла дверь и тихо вошла в комнату. Дойдя до кровати, она села рядом с дочерью и вздохнула. Глаза ее были грустными.
- Папа уснул, - сказала она. – А я подумала, что не стоит оставлять тебя одну. Что-то случилось, да?
- Не совсем… - У Сэмми задрожали губы – сочувствие мамы ничуть не добавляло ей выдержки. – Просто… Трэвису пришлось уйти, и я расстроилась. Мы так долго не были вместе… Мне кажется, я не могу без него жить.
Слова сами вырвались у Сэмми, прежде, чем она смогла их остановить. Мать обняла ее за плечи и прижала к себе, а слезы-таки заструились по щекам Саманты.
- Я понимаю, милая, - шептала Тереза, поглаживая ее по волосам. – Ты его любишь… И он тоже тебя любит. Но почему же он ушел? Ему стало плохо?
- Вроде того… - всхлипнула Сэмми. – И я не хочу говорить ему, как переживаю. Ему и так тяжело… Но так трудно держать все в себе!
- Так, может, и не стоит? – Терри чуть отстранилась и взглянула дочери в глаза. – Мне кажется, вам стоит поговорить обо всем. Ты ведь доверяешь ему? Скажи ему о своих чувствах, ведь прежде ты не говорила, да?
- Да, - кивнула Сэмми, отирая щеки. – Но он тоже не говорил. Напрямую – никогда.
- Скажи, что переживаешь из-за всего. Сэмми, я видела, как Трэвис смотрит на тебя – словно на солнце в небе. Он ловит каждое твое слово, каждый взгляд и жест. Редко можно наблюдать подобные чувства в вашем возрасте, но мои глаза меня не обманывают. Поэтому я всегда поддерживала тебя, хотя папа реагировал на семью Трэвиса очень остро. У него есть свои причины, но мы оба хотим, чтобы ты была счастлива. Уверена, что Трэвис хочет для вас обоих того же.
Сэмми, не найдя слов, кивнула и снова уткнулась в плечо матери. Она не могла сейчас решить, как поступить, но в объятиях мамы ей становилось легче, и холод уже не сковывал сердце тисками.
Более или менее успокоив Сэмми, Тереза пожелала ей спокойной ночи и, убедившись, что дочери стало лучше, ушла. Мама была тактична и прекрасно понимала, что Сэмми не хочет говорить обо всем более того, что она уже сказала. Чувствуя себя крайне уставшей, Сэмми разделась, приняла душ и переоделась в любимую пижаму. Забравшись в кровать, она долго лежала, глядя в темноту, но потом, все же, заснула.