- Лягуш, я… Ты не подумай, что я пришел, чтобы…
Вид у него был такой смущенный, что Сэмми приглушенно рассмеялась.
- Прежде ты лез ко мне в кровать, не задумываясь, - с иронией проговорила она. – А теперь испугался?
- Теперь меня ничего не сдерживает, - проворчал Трэвис, но тоже тихо засмеялся. – Ладно, прости, несу всякий бред. Ты для меня – куда большее, чем просто моя девушка, и я…
- Я знаю. – Сэмми подошла ближе и взглянула ему в глаза. – И знаю, что ты никогда не сделаешь мне ничего плохого.
Трэвис снова поцеловал ее, а потом неожиданно подхватил на руки, отчего Сэмми чуть не взвизгнула, и сам отнес на кровать.
- На полу стоять холодно, - заявил он и забрался с ней под одеяло. Сэмми прижалась к его плечу, а он обнял ее обеими руками.
- Целую вечность не лежала с тобой в обнимку, - пробормотала она.
- Я тоже скучал. – Трэвис потерся щекой о ее волосы. – Знаешь, сейчас таким глупым кажется, что мы скрывали от себя все это время… Как можно было не верить друг другу? Чем еще, кроме любви, могло быть то, что происходило между нами?
- Хорошо, что мы, наконец, разобрались, - улыбнулась Сэмми, тая от счастья в его руках. – Теперь все так изменилось… Кстати, тебе дали освобождение в школе? Маме звонил директор, меня отпустили на неделю. Лиа и Джаспера тоже, на пару дней. Все-таки, им тоже многое пришлось пережить.
- Да, директор и меня отпустил, - кивнул Трэвис и, сделав паузу, проговорил: – Я хотел извиниться перед тобой за твоих друзей. За то, что вмешивался в ваши отношения. С Маккензи я обошелся слишком жестко… А к Грину просто ревновал. Но клянусь, я не хотел тебя этим расстроить. Мне казалось, я поступаю правильно, защищаю тебя. Но оказалось, что они действительно тебя любят.
- Я не сержусь, - улыбнулась Сэмми, в груди разливалось тепло от его слов. – С Лиа я говорила, в ту неделю, когда ты со мной не общался. Она мне все рассказала, подумала, что можно, раз ты меня избегаешь. Я поняла тогда, что она не хотела меня бросать, но перестала с ней дружить из-за Эби. Похоже, сейчас Лиа изменила свое мнение на ее счет.
- Да, я тоже так и понял. Лягуш, прости меня за то, как я себя тогда вел… Я уже извинялся, но не объяснил причины. Как только что сказал, я просто приревновал тебя, когда увидел в кафе с Грином. В любом случае, мое поведение было ужасным. А ты прибежала спасать меня… Наверное, тогда я и осознал, насколько ошибался в тебе.
Сэмми погладила его по руке.
- Рада, что ты все понял, - тихо сказала она. – И я поняла, и давно простила. Я слишком тебя люблю, чтобы таить обиды за прошлые недоразумения.
Трэвис поцеловал ее долго и горячо, теснее прижавшись к ней, но потом, все же, отстранился.
- Это будет сложнее, чем я думал, - чуть слышно сказал он, а Сэмми хихикнула:
- Даже спрашивать не буду, о чем ты.
- Ты права, не стоит, - отозвался Трэвис, а Сэмми чуть вздохнула. – Тебя что-то беспокоит?
- Немного, - кивнула Саманта. – Дефалко… Я тебе верю, но… Почему ты так уверен, что он не вернется сюда?
Трэвис тоже вздохнул:
- Сложно объяснить, Лягуш. Я не понимаю, что с ним случилось, но когда он услышал меня и стаю, услышал в своей голове, его сознание стало меняться. Он попытался ранить меня, как вожака, чтобы занять мое место, но ему не удалось. Да и к вам он шел лишь за тем, чтобы выманить меня следом. Ему на вас было уже плевать.
- Но он так хотел отомстить! И в один миг все исчезло?
Дойл пожал плечами:
- Похоже на то. Может, друг Беккера расскажет об этом больше… Он должен приехать на следующей неделе, его задержали какие-то семейные дела. Я звонил Беккеру, тот мне и сообщил. Похоже, его друг здорово перепугался из-за нашей заварушки, но закончилось все хорошо. Кстати, скажу сразу и по поводу япошки – отцу звонил шеф полиции, отчитался о расследовании, так сказать. Ямамото, похоже, действительно сумасшедший, так что о его россказнях можно не волноваться – никто ему не поверит. Наш биолог номер два своей спонтанной диверсией спас мою шкуру, я ему так и сказал. Найди полиция то, что было в лаборатории, и кто знает, чем бы все кончилось…
Сэмми поежилась.
- Да, он и меня удивил… - проговорила она. – Мы с тобой его терпеть не могли, а он оказался прекрасным человеком.