Саманта подчинилась, невольно раскрасневшись. Разместившись рядом с ним на максимально возможном расстоянии, она сердито проговорила:
- Ты бы поменьше распускал руки, Дойл. Сколько раз за сегодняшний день ты до меня дотрагивался?
- Я не считал, - ухмыльнулся парень. – А тебе, что, не нравится?
- У нас, вроде, другая цель общения, - насупилась Сэмми. – Или ты мне лапшу на уши вешаешь?
- А было бы оригинально, - хохотнул Трэвис, но тут же улыбка сошла с его лица. – Был бы я рад, чтобы все оказалось так просто…
И вновь Сэмми почувствовала его боль и смятение так ярко, словно свои собственные. Часто заморгав, она с удивлением поняла, что едва не плачет.
- Трэвис, давай попробуем разобраться в этом, - вырвалось у нее. – Я тебе помогу… Только не знаю, как.
Дойл некоторое время молчал, потом сказал:
- Главное – твое желание. Спасибо, Саманта.
Вновь повисло молчание. Сэмми слушала шум леса, вдыхала ароматы трав и цветов, и ей внезапно стало так спокойно и хорошо, что расхотелось уходить. Трэвис молча сидел рядом, и Саманта поймала себя на желании положить голову ему на плечо, будто старому другу.
Открыв глаза, она поймала его взгляд, и краска снова залила ее щеки. В том, чтобы проводить с ним время наедине, в лесу, рядом, было нечто необычное и интимное. Еще пару дней назад Саманта и помыслить не могла о таком.
- Ты, кажется, перестала нервничать, - проговорил он. – Свыклась с мыслью, что будешь подружкой оборотня?
- Подружкой? – Сэмми поджала губы. – Что-то ты далеко замахнулся.
- Привыкай к моим шуткам, - ухмыльнулся Трэвис. – Я бываю ужасен.
- Знаю, - коротко ответила Саманта.
- Но тебе я вреда не причиню, - неожиданно серьезно проговорил Трэвис, и Сэмми подняла на него глаза. – Верь мне.
- А у меня есть выбор? Похоже, что нет.
- Что верно, то верно, - кивнул Дойл. – Ладно, пойдем, Лягуш, пока не отморозили себе пятую точку.
Он встал и протянул Саманте руку, но та, проигнорировав ее, поднялась с земли сама, чем вызвала его насмешливую улыбку:
- Феминизм – твоя религия, Уайли?
- Решила, что на сегодня хватит твоих прикосновений, - угрюмо бросила Сэмми.
- А половина девчонок в школе душу бы за них продали, - снова засмеялся Трэвис.
- Не сомневаюсь. - Саманта закатила глаза. – Только я отношусь ко второй половине.
Дойл ничего не ответил, но, взглянув на него, Сэмми заметила, что он пытается подавить улыбку.
Обратный путь к машине также прошел в молчании, но на сей раз Саманта чувствовала смятение и взволнованность. Трэвис, местами, откровенно с ней заигрывал, и ей это очень не нравилось. Этот парень привык получать любую девушку, и ей вовсе не улыбалось стать очередной подружкой на неделю. Со все возрастающим раздражением она подумала, что Дойлу даже напрягаться особенно не придется, чтобы заставить ее влюбиться в себя – если он этого захочет, конечно. Саманта терпеть не могла, когда ею манипулировали, и мысль, что она стала поддаваться его обаянию, выводила ее из себя.
- Чего надулась, Лягуш? – насмешливо поинтересовался Дойл, когда они оказались, наконец, у его джипа. – Лапку натерла?
- Хочу домой, - холодно ответила Саманта. – На сегодня хватит экскурсий в мир непознанного?
- Пожалуй, да, - кивнул Трэвис. – Отвезу тебя домой. Можешь спать спокойно до утра – сегодня луны не ожидается, так что забирать тебя из теплой постельки я не планирую.
- У тебе «лунометр» встроен? – язвительно бросила Саманта, а Дойл расхохотался:
- Нет, все куда проще – сегодня слишком облачно. Если бы ты училась лучше, знала бы. Хотя, судя по твоему реферату…
- Да иди ты! – разозлилась Сэмми. – Тоже мне, умник нашелся! Что-то не слишком помогли твои знания, когда тебя колотило сегодня!
Выпалив колкие слова, Сэмми осеклась – парень побледнел и сжал губы. Молча открыв дверь, он забрался на водительское сиденье и завел двигатель. Глядя перед собой, Трэвис дождался, пока она заберется внутрь, и, едва Сэмми успела закрыть дверь, рванул по газам.
Пристегнувшись, Саманта вжалась в кресло и обхватила себя руками. Трэвис гнал по трассе с сумасшедшей скоростью, но она не решалась делать ему замечаний – в порыве гнева Сэмми сказала нечто, что ранило его намного больше, чем его насмешки над ней.