Облегчение во мгновение ока сменилось непонятным разочарованием – все-таки ушел… А в следующий миг Саманта, наконец, разглядела сидящего в кресле Трэвиса и застонала:
- Так ты еще здесь! Хочешь пожелать мне спокойной ночи, прежде чем убраться?
- Без пожеланий не останешься, - улыбнулся Трэвис. – Насчет второго пункта возможны варианты.
- Никаких вариантов! – рявкнула Сэмми и тут же испуганно замолчала – не разбудить бы родителей. От Дойла не укрылась ее заминка, и он широко осклабился.
- Что, Лягуша, покричать не получится? – вкрадчиво проговорил парень.
В руках Трэвис вертел какую-то вещь, и, присмотревшись, Саманта узнала в ней свой телефон.
- Какого черта? – прошипела она и метнулась к развалившемуся на кресле парню. Выхватив у него смартфон – Дойл ничуть не сопротивлялся – Саманта бросила быстрый взгляд на экран. Трэвис просматривал снимки камеры.
- Кто дал тебе право трогать мой телефон? – взвилась Сэмми. – Ты переходишь все границы!
- Остынь, - поморщился Трэвис. – Всего лишь посмотрел фотки. Решил проверить – вдруг ты украдкой снимала… превращение.
- С ума сошел?? Ты за кого меня принимаешь? – От обиды и гнева у Сэмми слезы выступили на глазах. Она, рискуя своим психическим здоровьем и даже жизнью, пыталась ему помочь, а он подозревал ее в таких вещах! – И вообще, у меня что, в тот момент телефон был в руках?
- Ладно, извини. – На красивом лице Дойла мелькнуло что-то, похожее на раскаяние. – Не думал обижать тебя.
Саманта положила телефон на стол, все еще дуясь, и тут ее взгляд упал на экран, где было открыто последнее просмотренное Трэвисом фото.
Селфи, ее и Лиа, они сделали его всего за пару дней до квеста. Сэмми вспомнила, как они обе дурачились и смеялись, делая снимки. Огорчение и боль от потери подруги снова сжали ее сердце, и губы девушки задрожали.
Не будь она такой уставшей, взвинченной и расстроенной, то ни за что не выдала бы своих чувств. Но все эти факторы вкупе с присутствием Трэвиса, который действовал на нее странно откровенным образом, совершенно разрушили ее самозащиту. По щеке Сэмми сбежала слеза, и она торопливо отерла ее рукавом пижамы.
- Ну вот, приехали, - услышала она голос Дойла, который, как ни странно, звучал мягко. А в следующий миг он поднялся с кресла, и она оказалась в его объятиях.
От неожиданности Сэмми даже не подумала сопротивляться. Она уткнулась лицом в его обнаженное плечо – Трэвис был раздет до пояса – и крепко зажмурилась, чтобы не заплакать снова. Его руки крепко обнимали ее, а дыхание Саманты постепенно приходило в норму. Объятия красивого полуголого парня должны были смутить ее, но почему-то успокоили.
Трэвис разжал руки и взглянул в лицо Сэмми.
- Ты как? – тихо спросил он. – Прости, Лягуш, не хотел тебя расстроить. Правда.
От его спокойного серьезного тона вся злость Сэмми куда-то испарилась. Она подавила судорожный вздох и подняла на него глаза.
- Ладно, только… Черт, Трэвис, оденься уже! Чего ты тут ходишь голышом, как Тарзан?
- До Тарзана мне далеко, - усмехнулся парень, но за футболкой потянулся. – Надо бы еще снять штаны и… все, все, - тихо засмеялся он и отступил на шаг, заметив выражение лица Саманты.
Надев обтягивающую белую футболку, Трэвис снова улыбнулся, но уже без насмешки. Такая улыбка нравилась Сэмми гораздо больше. И волновала ее куда сильнее, чем бы ей этого хотелось.
- Просто у тебя душновато, - пожаловался Дойл. – Вот я и разделся.
- Душновато? – с подозрением переспросила Сэмми. – Вообще-то, я уже замерзла, стоя тут в одной пижаме.
- Ну, так ложись скорее, - не моргнув глазом предложил Трэвис, а Саманта состроила недовольную мину.
- Не раньше, чем ты уйдешь, - сухо сказала она.
- Ну же, Лягуш, посмотри за окно, какой там дождь разошелся, - гнул свое Трэвис. Его голубые глаза вспыхивали искорками, а полуулыбка, плясавшая на губах, то и дело сбивала Саманту с мыслей. – В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит, а не то, что девушка – парня.
- Ты сам недалеко ушел от собаки, - буркнула Сэмми, и Трэвис приглушенно рассмеялся. Однако в его смехе ей почудилось нечто, что заставило Сэмми пожалеть о своих словах. – Я хочу сказать… Ты же не мерзнешь! Сам только что сказал, что тебе душно.